Они выпили две пинты в «Тоттенхэме», затем прошли немного до Денмарк-стрит, мимо рядов гитар и усилителей, песенников, полных текстов, аккордов и мыслей Мика Джаггера, Джони Роттена[162], Курта Кобейна, Пита Доерти[163]. «Бар-двенадцать» был на другом конце улицы, это был дом «London Callin», лучший ночной клуб в Лондоне, здесь играли смесь панка, рокабилли, Oi! — все, что только нравилось хозяину.
Барнет, что руководил «London Callin» и был известен среди «челси», стоял у двери, сияя своей струммеровской улыбкой. У него была большая музыкальная родословная, он помог сохранить футбольные связи после появления независимых болельщиков и студенческих бригад. «London Callin» собирал гербертов, панков, скинов всех мастей и разносортных рок-н-ролльщиков, были там правильно разнаряженные панки и рокабилли, и все, кто угодно. После непродолжительной болтовни Рэй прошел за Полом и Джо к барной стойке, ожидая своего пива, а потом отправился в комнату, где выступали группы.
Ди-джей Донг заканчивал первую часть своего сета, продвигаясь от «See My Baby Jive» Wizzard[164] прямо к «Zorch Men» The Meteors[165].
Донг был известен, благодаря своим делам с фэнзином и размерам своего члена, который он, не колеблясь, применял к каждой твари, встретившейся на его пути. Рассказывали, что недавно в Болтоне он натянул несколько чудных кисок на капоте авто Сэма Аллардиса, но Рэй относился к этому скептически, как и к слухам о големах. От этого север выглядел более зловещим, забавляться с девками на стоянке «Reebok» — страшное дело. Аллардис мог заработать звание Большого Члена, но Рэй сомневался, что он поспорил бы с Донгом, и девушки в самом деле волочились за этим бритоголовым человеком из Южного Лондона, казалось, доверяя ему свои жизни.
Первой на сцене была Viva Las Vegas. Барнет стоял перед группой, бывший ударник Gundog Тарик отбивал ритм. Рэй был большим фанатом как Gundog, так и Argy Bargy, двух лучших групп Oi! за последние годы. Viva Las Vegas играла песни Элвиса, но в панковской манере. Это был великолепный микс, и правду говорил Джо, Пресли был панк-рокером. Рэй мог видеть связь между разными направлениями — традиционная британская музыка попала в Америку вместе с переселенцами и пошла на подъем, благодаря классовым свободам Нового Света, мутируя в блуграсс[166] и «хил-билли», новая производственная техника и динамический подход их потомков обратил ее в рокабилли и рок-н-ролл, а затем появились граммофонные пластинки, их английские родоначальники всосали эту музыку через океан, «теды»[167] создали целый культ вокруг музыки, Англия заново открыла это звучание, загоревшись им снова с Rolling Stones и породив новое племя модов, восприимчивое англо-саксонское племя откусывало куски буги-вуги, ритм-энд-блюз, рэггей, а затем рок и жесткий саунд обратился в панк, сеть быстро мутировала, снова в 2-Tone, Oi! который вколачивал в землю и оттеснял идиотов, что синтезировали панк, и США подцепили Oi! и скрестили его со ска и отправили обратно, так что парень его возраста мог слушать Rancid, Die Hunns, Social Distortion и всю остальную такую же музыку — и любить ее. Его дочери повторяли его собственный музыкальный опыт, за вычетом «аггро».
Рэй думал обо всем об этом, стоя в толпе, следя за состязанием Элвиса и Роттена и изумляясь, как хорошо на него может действовать выпивка и живая музыка. Говорят, время идет по кругу, это легкий способ все объяснить. Фундаментальные основы жизни повторяются, и он мог видеть, каким образом это знание управляется, ускоряется и замедляется с помощью некоторой ловкой пропаганды. Он слышал записи Гарри Чемпиона[168] на «Any Old Iron», так похожие на «Anarchy In The UK»[169], видел цепь блондинок: Дитрих, Вест, Монро, Мадонна. Компьютерные игры воспроизводили героизм солдат, моряков, летчиков. Он смотрел на окружавшие его лица, разных возрастов, мешанину стилей, которую приходилось признавать, что не всегда было возможно, когда он был младше. Это были несмышленыши, скинхеды и панки, дерущиеся друг с другом, панки и моды, дерущиеся друг с другом, и моды и рокеры, тоже дерущиеся. Здесь вечно кто-нибудь дрался. Он и себя считал одним из лучших драчунов.
Они снова подошли к бару, когда Viva Las Vegas закончили, загремели звуки «Runnin’ Riot»[170] у Cock Sparrer, Джо пробормотал что-то о виниле, взяв сидр, который Рэй протянул ему, и исчез, направившись в сторону Чарли Харпера, Пол был занят болтовней с одной пташкой рокабилли, подмигнул ему, взяв свой «Гиннес», и повернулся спиной. Рэй думал, это было прелестно, поднял глаза к битым телевизорам высоко на стенах, на экранах мелькали неясные изображения пустой комнаты за дверью, Донг на краю экрана смеялся вместе с полнощекой девочкой. Menace скоро прибудет, и место для них было занято. Рэй не испытывал к Menace ничего, кроме уважения, а также к Cock Sparrer и даже The Cockny Rejects, несмотря на их связи с кокни. Когда дело касалось музыки, он всегда смотрел на большой экран. Невозможно было драться с типом, который пришел послушать ту же группу, только ради нее самой, и он поступал так всю свою жизнь. Он считал, что Oi! и панк должны объединить работяг, а не вызвать новое разделение.
Он забрал свои деньги и ушел с дороги, чтобы другие могли подобраться к стойке, протиснулся к колонне, на которую оперся, и принялся за свой лагер, разглядывая лица.
— «Я не могу остаться в мире и покое, и все, что мне нужно, это нескончаемый бунт», — пел он, присоединяясь к хору голосов вместе с Колином и ребятами.
Он повернул голову и увидел панковскую пташку у барной стойки, размахивавшую десятифунтовой банкнотой в воздухе в ожидании своей очереди, она улыбнулась ему.
— Oi! Oi! — позвал Рэй, ухмыляясь и переходя на смех.
Ее лицо оставалось ровным.
— Все в порядке? — сделал он новую попытку.
— Все отлично, спасибо. Мне больше нравится «England Belongs То Ме».
Это был другой хит Cock Sparrer, и ему также нравилась «Argy Bargy» со стороны В. Этими словами она удвоила свою сексуальную привлекательность.
Она была иностранкой, может быть, шведкой или немкой. Это было видно по кости. По глазам. По тому, как она стояла и двигалась. Слишком многие англичане сутулились, опускали головы, им приходилось сгибаться в течение столетий в страхе перед сучьими римлянами, норманнами и их потомками-юппи. Может быть, она была скандинавка. Рэй заметил значок, который был на ней, «Bombshell Rocks»[171], чистая кожа и голубые глаза, он был рад, что она не была фарфоровой куклой, упакованной в дизайнерские шмотки. Она была немного грубовата, как он и любил. А на нее произвела впечатление сила скинхеда, который возвышался над нею.
— Это — хорошее? — спросила она, указывая на «Фостерс», а затем переключив внимание на «Стеллу».
Рэй указал на «Фостерс».
— «Стелла» — бельгийское пиво или, может, французское. В любом случае, разница небольшая. «Фостерс» — английское. С ним ты лучше отчалишь.
— Я думала, оно австралийское.
— Опять нет разницы. Английские плуты кутят повсюду.
Она засмеялась, и ему захотелось расстегнуть ширинку и познакомить ее с Эриком Красным, этим старым скандинавским богом любви и ненависти. Но он вспомнил о хороших манерах.
162
Джонни Роттен (англ. Johnny Rotten) — брит. рок-музыкант, фронтмен и осн. автор панк-группы Sex Pistols.
163
Пит Доерти (Pete Doherty) — англ. музыкант, художник и поэт. Славу ему принесло участие в группе The Libertines.
164
Wizzard — рок-н-ролл группа 70-х гг., осн. Роем Вудом, бывшим участником группы The Move и соучредителем Electric Light Orchestra.
165
The Meteors — англ. рок-группа. Участники коллектива считают себя первой и единств. группой, играющей в стиле сайкобилли.
166
Блуграсс (англ. bluegrass) — форма коренной америк. музыки. Являлся смесью музыки иммигрантов с брит. о-вов, афроамериканцев, и также джаза и блюза. Это акустич. стиль.
168
Гарри Чемпион = Уильям Крамп — изв. брит. композитор мюзик-холла. «Аnу Old Iron» — одна из самых известных его песен. Scunthorpe United FC (The Iron) адаптировали эту песню и исполняли ее всякий раз перед домашними матчами.
169
«Anarchy in the UK» — дебютный сингл панк-рок группы Sex Pistols, выпущенный 26 ноября 1976 г.