— Перетрудились, лекари мои, — слышу я мамин голос, полный нежности. — Сейчас почивать пойдете, а там и поедите, как проснетесь.
Сил спорить совершенно нет. Я чувствую себя как после суток: выжатым лимоном, вообще ничего делать не могу, усталость неимоверная просто. Поэтому, наверное, переодеванию не противлюсь, как и укладыванию в постель. В общем-то, я понимаю, почему меня так размотало: убирали сердечные проблемы мы колдовством, а для него собственные силы используются, как нам об этом сегодня рассказали. Вот и не хватило моих сил…
— Тяжелый день, — соглашается Сережа. — Каждый день в этом возрасте мы такое не потянем.
— Каждый день, наверное, и не понадобится, — негромко отвечаю я. — Сейчас сдохну…
Мамочка приходит, чтобы погладить каждого из нас и рассказать, как она нами гордится, и от ее слов я чувствую себя такой счастливой, просто невозможно описать, какой именно. Просто затопляет счастьем полностью, целиком, поэтому я и засыпаю такой вот — счастливой.
Действительно, а почему нет мальчиков, были же? Странность за странностью, впрочем, в нашем случае это уже не особо важно. Вареньку мою вылечили от сердечного недуга, хотя залповая экстрасистолия — штука сложная и неоднозначная. Теперь, что нам нужно изучить в первую очередь — это реестр местных болячек, во-первых, и методы их лечения, во-вторых. Этим мы и займемся, а пока надо отдохнуть пару дней, потому что у нас аудиенция скоро. Милалика с женихом заняты плотно, потому аудиенция нам дана царицей. Кстати, надо будет почитать, почему так? Почему медициной и образованием женский пол занимается — это так принято или так получилось?
Далее что у нас… Умираю, спать хочу, но и додумать надо. По организации службы потом подумаю, а вот что важно — это переходные миры. Во-первых, почему они «описанные», во-вторых, почему страшные для девочек. Сдается мне, та дама, которая Смерть, тоже была кем-то описана, то есть приключения начались до вселения, так сказать. Надо узнать, кого спросить и как это все изменить, а то не нравится мне этот конвейер. А сейчас я буду спать, любимая моя сопит давно, и только я судьбы мира решаю, как дурак.
С этой мыслью я закрываю глаза, моментально проваливаясь в сон, в котором вижу какие-то тени, мелькание маячков и прочий бред. Устал, значит, сильно, вот мозг и выдает от щедрот. Нельзя нам так переутомляться, мозги детские могут и не вытянуть, чай, не взрослые. Значит, надо выработать режим так, чтобы не сделать плохо себе самим. Это с Варенькой поговорить надо, она в детях лучше разбирается, универсал, в отличие от меня.
Надо открыть глаза, а не хочется. Утро уже наступило, я просыпаюсь, но открывать глаза все равно не хочется. Организм изо всех сил сопротивляется идее куда-то вставать и идти. То есть, получается, надо полежать и отдохнуть.
— Не хочу просыпаться, — сообщает мне Варенька. — Совсем не хочу.
— Значит, лежим спокойно, — спокойно реагирую я. — Беспокоит чего?
— Горло побаливает, — задумчиво сообщает мне любимая. — Усталость эта, и, кажется, суставы крутит.
— Ага, — с трудом собравшись с мыслями, я резюмирую: — У тебя боли в горле, артралгия, утомление. У меня головные боли, утомление, и… — я пальпирую свои лимфоузлы, признавая свою глупость. — Болезненные лимфоузлы.
— Мы что, заболели? — удивляется Варенька.
— Можно и так сказать, — киваю я, хотя она, скорей всего, с закрытыми глазами лежит. — Есть такая гадость, называется она миалгический энцефаломиелит[15].
— У-у-у, — моментально реагирует любимая. — А с чего вдруг?
— Отдыхать надо, — объясняю я. — А если не отдыхать, то могут развиться неприятности или их колдовские вариации, которых мы, кстати, не знаем. Или некстати не знаем?
— Некстати, конечно, — тяжело вздыхает мое солнышко. — Потому что мы за такое с тобой по попе получим.
— С чего это вы по попе получите? — слышу я очень заинтересованный голос Любавы.
— Ну, я бы дала, — признается Варенька. — Забыли мы, что нам по двенадцать, вот и переутомились. Очень динамичное время было, а паузу мы не взяли, вот и…
Любава хихикает, рассказывая нам, что по попе не будет, а так как у нас две недели каникул, то надо отдохнуть и не нагружаться. Поэтому мы, как только сможем встать, поедем в зимний сектор — кататься на санках, играть в снежки и лепить снеговиков. Логику я, правда, не усматриваю, но соглашаюсь, потому что сестренка старшая и ей виднее, а я пока дитем побуду, а то свободно башню унести может, чего мне бы не хотелось.