Читать онлайн "Скорбные элегии. Письма с понта" - Овидий Публий Назон - RuLit

5. Сексту Помпею [508]

В путь, двустишья, в путь! На суд изощренного слуха Наши несите слова — будет им консул внимать. Долог путь, и шагать по нему не на равных стопах вам, Зимнее время стоит, в снежном покрове земля. 5 Фракию вам пересечь студеную, в тучи ушедший[509] Гем, да еще одолеть вод ионических ширь. Все ж на десятый день, не поздней, вы в Город державный Вступите, даже когда б странствовали не спеша. В Рим войдя, направьтесь тотчас к Помпееву дому — 10 К форуму Августа он ближе всех прочих стоит. Спросит ли кто в толпе, как ведется, откуда и кто вы, Лучше назваться бы вам именем ложным в ответ. Пусть, как думать хочу, и открыться ничуть не опасно, Только надежней обман убережет от беды. 15 Вот вы дошли наконец до порога — но просто ли будет С консулом свидеться вам с глазу на глаз без помех? Или он, в кресле воссев[510] узорном, кости слоновой, Правит, блюдя закон, между квиритами суд, Или под сенью копья[511] с торгов откупа раздает он, 20 Зорко следя, чтоб ущерб Городу не потерпеть. Или дела, какие решать только консул достоин, Он вершит средь отцов, созванных в Юлиев храм. Или с приветом спешит он к Августу с сыном и просит Их наставленья в делах, мало знакомых пока. 25 Если останется час — он Германику Цезарю отдан[512], Чтимому выше всех после великих богов. Только на отдых склонясь после стольких дел, дружелюбно Руку протянет он вам, спросит, быть может, о том, Как я на свете живу, родитель ваш, и на это 30 Я вам такие слова препоручаю сказать: «Жив он и помнит всегда, что жизнью, которую кроткий Цезарь ему подарил, ныне обязан тебе. Он неустанно твердит, что к месту изгнанья дорогу В варварских ты краях обезопасил ему: 35 Теплой крови его если меч не отведал бистонский, Статься тому не дала только забота твоя; Что одарил ты его всем потребным для пропитанья, Чтобы в пути своего он не растратил добра. А в благодарность за все, чем одолжен тобой, он клянется 40 Быть твоим рабом до истечения дней. Прежде сени дерев лишатся горные склоны, Морем не станут летать на парусах корабли, Или к истокам вспять побегут многоводные реки, Чем истощится, поверь, в нем благодарность тебе». 45 Молвив, просите его, чтоб берег он данный однажды Дар. Эта просьба моя — вашего странствия цель.

6. Бруту [513]

Брут, читай письмо, из такого пришедшее места, Где бы Назону никак ты не желал проживать. Ты не желал, но желала судьба на горе поэту: Воля ее, увы, весче молений твоих. 5 В Скифии мной прожита пятилетняя олимпиада[514], Новым пяти годам время отсчет повело. Все на своем Фортуна стоит в упрямом коварстве, Нам, отвергая обет, вечно препоны чинит. Был ты, Ма́ксим, готов, рода Фабиев гордость и слава, 10 К Августу богу воззвать в истой мольбе обо мне: Умер ты, слов не сказав, и, все мне кажется, Максим Умер ты из-за меня (точно я стою того!) О вызволенье просить никого теперь не посмею, Самая помощь, увы, смертью твоей сражена. 15 Август клонился уже простить вину заблужденья: Мир он покинул земной, с ним и надежда ушла. Издалека, мой Брут, я о нем, небожителе новом, Песнь, какую сумел, вам на прочтенье послал. Благочестивый порыв да послужит ко благу: положит 20 Бедам предел и смягчит дома священного гнев. Брут, поклясться могу, что небо ты молишь о том же, По безошибочным мной признакам узнанный друг! С искренней пусть ты и раньше ко мне любовью тянулся, Но в мой превратный час эта окрепла любовь. 25 Видел бы кто, как с моими твои сливаются слезы, Верно решил бы, что нас кара постигла двоих. Ты по природе, Брут, сострадателен, и ни единый Сердцем, добрей твоего, не наделен человек, Кто речей твоих мощь не узнал, едва ли поверит, 30 Как смертоносно разишь в битвах на форуме ты. Чудом в одной груди ужились два враждующих свойства: Мягкость перед мольбой и нетерпимость к вине. Если ты взял на себя защиту строгого права, Каждое слово твое словно бы яд напитал. 35 Пусть на себе изведает враг твой яростный натиск, Всю остроту языка, меткость язвительных стрел. Так умеешь ты их отточить — никто не представит, Что по природе души кроток ты и незлобив. А разглядишь, что судьбой человек обижен безвинно, 40 Всякую женщину тут ты превзойдешь добротой. Это особенно я ощутил, когда близкие стали Даже знакомство со мной наперебой отрицать. Тех я забыл, но вас, дорогие, вовек не забуду, Вас, кто заботой своей бедствие мне облегчил. 45 Раньше Истр (слишком близкий к нам) от Евксинского моря Бег направит назад к дальним истокам своим; Раньше, словно узрев Фиестово пиршество[515], Солнце Вспять колесницу свою к водам Зари повернет, Нежели кто-то из вас, о моем горевавших изгнанье, 50 Скажет, что я друзей, неблагодарный, забыл.

7. Весталису [516]

Присланный ныне к нам, на берег Евксина, Весталис, Здесь, под Полярной звездой, римский закон утвердить, Сам ты узнал, каков этот край, где меня поселили, И справедливость моих жалоб везде подтвердишь. 5 Юный внук альпийских царей![517] Если ты мой свидетель, Веру скорей обретет наша неложная речь. Видел и ты, как в лед застывает Понт на морозе, Как без кувшина вино форму кувшина хранит. Видел, как груженый воз с воловьей упряжкой по Истру — 10 Посуху стрежнем реки гонит отважный язиг. Знаешь и то: в кривом острие здесь яд посылают, Чтобы, вонзаясь, стрела смертью грозила вдвойне. (Только об этой беде ты издали знай: самолично Не довелось бы тебе с нею спознаться в бою!) 15 «Первый метатель копья манипула первого»[518] — этим Званьем недавно тебя воинский труд увенчал. И означает оно немалый почет — но достойна Трижды славнейших наград ратная доблесть твоя. Помнит Дунай, как сильной рукой ты в пурпур недавно 20 Воды окрасил его, с гетскою кровью смешав. Помнит мятежный Эгисс, как его усмирил ты — и ложен Был тот смелый расчет на неприступность горы: За облака вознесен, не так в оружии город Видел надежный оплот, как в положенье своем. 25 Дерзкий враг отобрал Эгисс у царя ситонийцев[519] И, отобрав, держал взятое в цепких руках; Но по реке на судах пришел Вителлий[520] и грозно Против гетских рядов выстроил свой легион. И у тебя, достойнейший внук благородного Донна[521], 30 Жажда зажглась в груди ринуться в сечу мужей. Издалека приметный для глаз сверканьем доспехов, Не пожелал ты скрыть храбрость свою хоть на миг; Шел напролом, одолев и булат, и гордую кручу, Шел сквозь частый град падавших с выси камней. 35 И не явились тебе помехой дротиков стаи, Черные тучи стрел с кровью змеи в остриях. В шлеме тростинки торчат, многоцветными перьями вея, Негде в разбитый щит новой вонзиться стреле. Он и от прежних тебя не укрыл. Но с думой о славе 40 Боль пламенеющих ран ты не хотел замечать. Так, мы помним, Аякс[522] против Гектора бешено бился, Факелоносцев разил — и отстоял корабли! Грудь на грудь пошли. Скрестили мечи в рукопашной. Время железу решить яростной битвы исход. 45 Что ты в бою тогда совершил, обо всем не поведать, Скольких убил врагов, как и кого одолел: Ты бы считал и не счел те груды порубленных гетов, Всех, кого попирал в битве победной стопой. Младшие брали пример со старшего: в сечу кидались, 50 Много приняли ран, подвигов много свершив. Ты же настолько всех превзошел отвагой, насколько Самых ретивых коней в беге обгонит Пегас. Вновь покорен Эгисс, и, подвига верный свидетель, Стих мой векам передаст славу, Весталис, твою.