Скорбные элегии. Письма с понта

Без основания строг он к сочиненьям моим.
Если он в чем-то и прав, семена разврата найдутся
280 В играх. Тогда прикажи зрелища все отменить:
Многих уже на грех навели и ряды и арена[110],
Где кровавый песок твердую землю устлал.
Следует цирк запретить: опасна распущенность цирка,
Юная девушка там рядом сидит с чужаком.
285 Если женщины ждут, гуляя в портике, встречи
С милым, то почему портики нам не закрыть?
Есть ли место святей, чем храм? Но оно не подходит
Женщине, если она устремлена не к добру!
Ступит к Юпитеру в храм, у Юпитера в храме припомнит,
290 Скольких женщин и дев он в матерей превратил.
В храм соседний придет молиться Юноне — и вспомнит,
Скольких соперниц пришлось этой богине терпеть.
Спросит, к Палладе придя, зачем это был Эрихтоний[111],
Плод незаконной любви, девою усыновлен.
295 К Мстителю[112] в храм ли войдет, тобою построенный, — рядом
С Марсом Венера стоит, выставив мужа за дверь.
В храме Исиды[113] задаст вопрос: почему же Юнона
Деву гнала за Босфор, за Ионийский простор.
Вспомнит Анхиза[114] она по Венере, припомнит Церере
300 Иасиона[115] ее, Эндимиона — Луне.
Это способно вредить неустойчивым душам, но в храмах
Статуи наших богов чинно стоят по местам.
С первых же строк удалил порядочных я от «Науки»,
Ибо ее написал лишь для забавы блудниц.
305 Та же, что хочет войти в святилище без разрешенья,
Будет виновна сама, если нарушит запрет.
Да не такой уж и вред — развернуть любовную книгу.
Можно о многом читать, но не всему подражать.
Даже и строгой жене приходится видеть раздетых[116]
310 Девок, готовых за грош всех без разбора любить.
Взоры весталок порой касаются тел непотребных,
Но за такую вину их не карает никто.
Что же Музу мою считают столь непристойной?
Разве мои лишь стихи всех побуждают любить?
315 Это ошибка моя, моя провинность — согласен.
В книге мне изменил вкус и талант заодно.
Ах, почему я тогда аргосским взятую войском
Трою не предпочел вновь потревожить стихом?
Фивы зачем не воспел и взаимное братоубийство[117],
320 И семерых вождей, семь защищавших ворот?
Мне и воинственный Рим предлагал немало предметов:
Подвиги родины петь есть благороднейший труд.
В жизни твоей, наконец, из многих подвигов, Цезарь,
Мог я для песен своих выбрать хотя бы один.
325 Словно солнце влечет глаза лучистым сияньем,
Так бы должны привлекать дух мой деянья твои.
Нет, не заслужен упрек: пашу я скудную ниву,
А для жатвы такой тучная пашня нужна.
Может ли вверить себя океану утлая лодка
330 Лишь потому, что с волной озера смеет играть?
Я сомневаюсь и в том, по плечу ли мне легкие строки,
Хватит ли сил у меня даже для скромных ладов.
Если бы ты повелел рассказать, как Юпитер гигантов
Молнией испепелил, я бы не вынес труда.
335 Чтоб отвечали стихи твоим великим деяньям,
Цезарь, тебя воспевать должен великий талант.
Я ведь пытался и сам, но понял, что неспособен,
Что святотатством могу славе твоей повредить.
Я возвратился опять к легкомысленным юности песням,
340 Мнимой любовью опять сердце свое возбудил.
Против желаний моих судьба меня увлекала,
Щедро для будущих кар поводы я измышлял.
Горе! Зачем я учен, зачем родители дали
Образование мне, буквы зачем я узнал!
345 Я ненавистен тебе моей сладострастной «Наукой».
Видишь к запретной любви в ней подстрекательство ты.
Не от уроков моих научились жены изменам,
Ибо не может учить тот, кто неопытен сам.
Правда, что я сочинял для других сладострастные песни,
350 Но ни одной обо мне басни молва не сплела.
Даже в гуще толпы не найти такого супруга,
Кто бы моею виной звался подложным отцом.
Верь мне, привычки мои на мои же стихи непохожи:
Муза игрива моя, жизнь — безупречно скромна.
355 Книги мои в большинстве — один лишь вымысел лживый
И позволяют себе больше создателя их.
Книга — не оттиск души, но просто дозволенный отдых.
Если бы целью ее не было ухо ласкать,
Акций был бы жесток, блюдолизом был бы Теренций[118]
360 И забияками — все, кто воспевает войну[119].
Кстати, я не один сочинял любовные песни,
А наказанье за них только один я понес.
Разве нас не учил сладкогласный старец теосский[120]
В песнях любовь сочетать с полною чашей вина?
365 Или подруги Сафо у нее любви не учились?
Не поплатились ничем Анакреонт и Сафо.
Так и тебе, Баттиад[121], не вредило то, что нередко
Ты наслажденья свои свету всему поверял.
Светлый Менандр о любви говорит в любой из комедий —
370 Детям обычно его мы разрешаем читать.
В чем «Илиады» предмет, как не в мерзком прелюбодействе,
Из-за которого муж в битву с любовником шел?
Речь там в начале о чем? О любви к Хрисеиде, о деве,
Что меж ахейских вождей пламя раздора зажгла.
375 А «Одиссея» о чем? О том, что в отсутствие мужа
Рой женихов от жены стал добиваться любви.
Разве не сам рассказал Меониец[122] о том, что Венеру
С Марсом прижала вдвоем к ложу постыдному сеть?
Не от Гомера ли мы узнали также, что странник[123]
380 Двух бессмертных богинь страстью одною зажег?
Строем и слогом своим трагедия все превосходит,
Но постоянно и ей служит предметом любовь.
Чем знаменит Ипполит, как не мачехи страстью слепою?[124]
Славу, Канака, тебе к брату любовь принесла.
385 Разве, когда Танталид с плечом из кости слоновой
Деву из Писы умчал, гнал не Амур лошадей?
Боль оскорбленной любви беспощадную мать побудила
Кровью своих сыновей острую сталь запятнать.
В птиц обратила любовь царя с любовницей вместе,
390 Как и жену, что в слезах сына доселе зовет.
Если бы брат не любил Аэропу преступной любовью,
Мы не прочли бы, что вспять Солнце погнало коней.
Сцилле безбожной вовек не видать бы высоких котурнов,
Не побуди ее страсть волос остричь у отца.
395 Кто об Электре читал, о лишенном рассудка Оресте,
Знает, что сделал Эгисф, в чем Тиндариды вина.
Что сказать о тебе, неприступный смиритель Химеры?
Чуть не сгубила тебя царской жены клевета.
Что о тебе, Гермиона, сказать, о тебе, Аталанта?
400 Что о микенском вожде с пленницей вещей его?
Ну, а Даная, невестка ее и мать Диониса,
Гемон и та, для кого боги удвоили ночь?
Вспомнится ль Пелия зять, Тесей и тот из пеласгов,
Кто на троянский песок первым ступил с корабля?
405 Также подходят сюда Иола, жена Геркулеса,
Неоптолемова мать, мальчик троянский и Гил.
Времени нет у меня перечислить страсти трагедий,
Я успеваю назвать только одни имена.
Есть трагедии вид[125], снизошедший до пошлого смеха,
410 Многое в ней далеко вышло за рамки стыда.
И не наказан был тот, кто изнеженным сделал Ахилла,
Кто постарался в стихах храбрость его оболгать.
Соединил Аристид[126] свое бесстыдство с милетским,
Изгнан отчизной своей не был за то Аристид.
415 Не был изгнан и сам сочинитель истории грязной
Евбий[127], который учил женщин вытравливать плод.
Не был в изгнании тот, кто недавно сложил «Сибариду»[128],
Не были те, что своих связей не стали скрывать.
Их сочиненья вошли в среду творений ученых,
420 Щедростью знатных людей стали доступны толпе.
Я защищаться могу не одним иноземным оружьем:
Римлянам также не счесть вольных игривых стихов.
Если Марса воспел словами важными Энний,
Энний, что даром своим — мощен, отделкою — груб,
425 Если природу огня понятною сделал Лукреций
И напророчил тройной миру тройному конец,[129]
То сладострастный Катулл воспевает большею частью

110

ряды и арена — амфитеатр, место гладиаторских битв; здесь и в цирке, месте скачек, мужские и женские места для зрителей не разделялись (как в театре), и молодые люди этим пользовались для ухаживания, как описывает сам Овидий в «Науке любви», I, 135—170.

111

Эрихтоний — древнейший царь Аттики, по мифу родившийся из земли от семени Гефеста, тщетно пытавшегося изнасиловать Афину.

112

Мститель — храм Марса Мстителя на форуме Августа, был освящен во 2 г. до н. э.

113

Исида — египетская богиня, отождествлялась с греческой Ио, любовницей Юпитера, бежавшей от гонений Юноны в Египет.

114

Анхиз — возлюбленный Венеры, от которого она родила Энея.

115

Иасиона — возлюбленный Цереры, от которого она родила Плутоса, бога богатства.

116

…видеть раздетых… — раздетыми выступали римские блудницы в плясках ритуального происхождения на празднике Флоралий 3 мая.

117

взаимное братоубийство — борьба между сыновьями царя Эдипа Этеоклом и Полиником.

118

Акций назван как классик римской трагедии, Теренций — как классик комедии.

119

все, кто воспевает войну. — Авторы эпоса.

120

старец теосский — Анакреонт (VI в. до н. э.).

121

Баттиад — Каллимах (III в. до н. э.).

122

…рассказал Меониец… — см. Гомер. Одиссея, VIII, 266—369.

123

странник — Улисс, любовник Цирцеи и Калипсо.

124

Перечисляются любовные сюжеты мифов, неоднократно использованных в трагедиях: об Ипполите и Федре; о Канаке и Макарее, детях Эола («Героиды», XI); о Пелопе, сыне Тантала, в конном состязании завоевавшем Гипподамию из Писы; о Медее, убившей детей (сюжет несохранившейся трагедии самого Овидия); о Терее, его жене Прокне и любовнице Филомеле («Метаморфозы», VI); об Атрее, который отомстил своему брату Фиесту, соблазнившему его жену Аэропу, накормив его мясом его детей, так что Солнце отвратило глаза от этого пира; о Сцилле, погубившей своего отца Ниса ради любовника Миноса («Метаморфозы», VIII); о Тиндариде Клитемнестре и ее любовнике Эгисфе, убитых ее сыном Орестом; о Беллерофонте, победителе Химеры, которого ложно обвинила в покушении на нее царица Сфенебея; о дочери Елены Гермионе, за которую спорили Неоптолем и Орест; об Аталанте, состязавшейся в беге со своими женихами («Метаморфозы», X); об Агамемноне и Кассандре; о Данае, родившей Юпитеру Персея, мужа Андромеды; о Семеле, родившей Диониса, и Алкмене, зачавшей Геркулеса в удлиненную Юпитером ночь; об Антигоне, погибшей невесте Гемона; об Алкестиде, дочери Пелия и жене Адмета; о Тесее и Ариадне; о Протесилае, первом из греков (пеласгов), погибшем под Троей и из царства мертвых явившемся к своей жене Лаодамии; о Деянире, жене Геркулеса, и Иоле, его любовнице, о Деидамии, родившей Ахиллу Неоптолема, троянском мальчике Ганимеде и Геркулесовом любимце Гиле, похищенном нимфами.

125

трагедии вид — «гиларотрагедия», пародический жанр эллинистического времени, продолжавший традицию «средней комедии» на мифологические темы; поэт и сюжет, упоминаемый Овидием, неизвестны.

126

Аристид Милетский (конец II в. до н. э.) — автор популярного сборника эротических новелл «Милетские рассказы» (не сохранился).

127

Евбий — ближе неизвестен.

128

«Сибарида» — может быть, порнографическая книга некоего Гемифеона Сибаритского, упоминаемого Лукианом.

129

…и напророчил тройной миру… конец… — мысль о том, что миры, состоящие из атомов, бесконечно возникают и разрушаются, — основная в поэме Лукреция «О природе вещей»; но почему Овидий называет эту гибель «тройной» (три стихии?), неясно.