Вот почему Николай находится у этого «рубильника»; он готов по команде стажера или инструктора перевести его в блокирующее канал положение. Но проблема заключается еще и в том, что в нынешней драматической ситуации ничто, в том числе и наличие блокирующих устройств, не дает гарантии безопасности…
– Николай, вы слышали наш разговор?
– Слышал, Павел Алексеевич.
– У вас есть время покинуть объект. Решение вы должны принять немедленно.
– Хотите, чтобы начальство мне голову оторвало?
– Нет, не хочу.
– Тогда и смысла нет говорить.
Пока Редактор перебрасывался репликами с двумя остальными членами их небольшой команды, Логинов успел открыть приложение к письму, отправленному несколько минут назад Гильдией Хранителей на его служебную почту.
На рабочей панели, занимая центральную часть окрашенного в лазурный цвет поля экрана, – в привычном и удобном Логинову формате «тач-скрина»[55] – открылось пульсирующее попеременно золотистым и ярко-зеленым окно размером примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров. Как только Дэн навел курсор на это окно, появилась запись в справочном табло:
АРХИВ СПЕЦОТДЕЛА
ПАПКА № 1941
Он навел второй – правый – курсор на эту справочную надпись. Тут же появилась еще одна справочная запись:
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!
Сроки хранения и истечения режима секретности:
«Бессрочно. Хранить вечно»
Количество экземпляров: один.
Доступ к материалу строго по списку:
1. Глава Гильдии Хранителей.
2. Действующий руководитель Спецотдела (требуется разрешительная санкция Старшего Хранителя).
3. Лицо, имеющее статус главы Московской Редакции (с санкции Старшего Хранителя).
4. Лицо, имеющее активный статус Национального Скриптера или Третье лицо, временно его замещающее с санкции Главы Гильдии Хранителей.
5. Лицо, наделенное специальными полномочиями с ведома Глобального Модератора RA с одновременным уведомлением главы Гильдии Хранителей.
Логинов, пробежав глазами справочные записи, невольно пожал плечами. Он не нашел себя в списке допущенных к секретам некоего Спецотдела. С другой стороны, а чему тут удивляться. Ведь, в сущности, кто он такой? По жизни – совсем еще молодой человек, лишь недавно начавший карьеру в сфере IT, программист, компьютерный дизайнер, технический писатель. В иерархии Московской редакции он вообще ноль, никто. Сегодня лишь первый его по счету выход в канал… Да и то, не слишком-то удачный; и это еще мягко сказано.
Разве что пункт 5-й этого списка позволил неким «старшим товарищам» – с одним из них он, по-видимому, только что и разговаривал – обойти строгие требования?..
У Логинова, не было ответа и на этот вопрос. Да и временем на то, чтобы ломать голову над подобными этой загадками и шарадами, он тоже сейчас не располагает.
Дэн, получив в справочном табло кое-какую информацию о файле, который ему предстоит открыть, кликнул по активной ссылке.
Экран, как показалось вначале – погас. Но уже спустя несколько мгновений, когда зрение адаптировалось к появившемуся изображению, Логинов ахнул…
Перед ним – во всю ширь настенной панели – открылось звездное небо. На глубинном уровне, на уровне восприятия, у него вдруг возникло странное чувство, что между ним, Логиновым, и тем изображением, которое он видит, вообще нет никакой преграды. Что он сам сейчас находится внутри некоего безграничного, бесконечного пространства. Даже стены подземного помещения Лопухинских палат, в которых оборудована Редакция Пятого канала, казалось, исчезли как таковые…
В этом темном, подсвеченном мириадами поблескивающих, переливающихся точек, одномоментно вспыхнули какие-то цифровые и буквенные символы. Тут же пришло четкое осознание: то, что он видит, это ни что иное, как виртуальное отображение клавиатуры компьютера; кнопки, или клавиши, сверкая своими гранями, висели, парили в этом космическом пространстве; но при том каждая находится строго на своем месте.
Чуть сбоку и немного ниже «клавы» появилась чья-то светящаяся рука. Хотя почему – «чья-то»? Дэн потянулся правой рукой к одной из клавиш. Это ведь его, стажера, «десница»! Более того: на ней, как и на другом курсоре – левом – теперь уже не один «палец», как это было, когда он начал сеанс, и даже не два, как у редактора Четвертого, но три!..