Несколько секунд в опустившейся на землю кромешной темноте не происходило, казалось бы, ровным счетом ничего. Но вот появилось световое облачко; оно легло на ровную площадку внутреннего периметра, так что были теперь хорошо видны плитки покрытия; затем высветилось и приземистое серое строение с плоской крышей.
На фоне этого возникшего, казалось, ниоткуда переливчатого, мерцающего льдистыми искорками света возникла, являя собой разительный контраст с самим этим светом, темная, жирно поблескивающая тень. Это не что иное, как проекция центрального пера «метронома», каковое в лучах ПС вместе с перекладинкой в верхней части и двумя соединительными скобами напоминает по форме ferula.[70] Более того; теперь уже и сам иезуит, стоящий на осевой линии в открытом проходе, находился в центре этой проекции, будучи ее составной частью…
Реакция последовала незамедлительно. Кваттрочи ощутил подошвами земную дрожь. Одновременно вся ближняя стена модуля как бы подернулась дымкой! А затем и вся ее поверхность, от низа до плоской крыши, резко, одномоментно занялась, полыхнула, как будто кто-то плеснул на уголья керосина!..
– Доменико, приготовься развернуть внутреннюю проекцию модуля! – возвысив голос, чтобы перекрыть народившийся гул, скомандовал иезуит. – Попытаемся заглянуть вовнутрь!
Кваттрочи при помощи молитвы, – но в большей степени, конечно же, при поддержке Сарто и его приборов – надеялся вскрыть внешний контур этого строения. Он намеревался сделать невидимое – видимым. Именем Господа – но и благодаря секретным методикам «Апостолам» – он предполагал увидеть то, что недоступно глазу не только простого смертного, но и самой совершенной высокотехнологичной следящей аппаратуре.
Раздался сильный резкий хлопок! Уже в следующую секунду эти плящущие, перемещающиеся по стене огни, выбрасывающие синеватые, фиолетовые, алые языки, накаляясь, становясь все более яркими, концентрируясь, собрались в одном месте – именно там, куда ложится проекция папского креста.
А затем на фоне огненного пятна появилась жуткая, леденящая кровь картинка; распухая, стремительно увеличиваясь в размерах, становясь объемной, обретая, как могло показаться, плоть, возникла вдруг чья-то оскаленная пасть!..
Кваттрочи, на что был человеком подготовленным, – и хладнокровным! – все же попятился, все же дал задний ход под пронизывающим его всего необычайно тяжелым, злобным, огненным взглядом этой адской твари!..
– Vade retro Satanas![71] – хрипло выкрикнул иезуит. – Crux sancta sit mihi lux… Non draco sit mihi dux…[72]
Пыхнуло жаром; громко, так, что у него заложило в ушах, щелкнули – лязгнули! – клыки!..
Иезуит, как мог, противился этому воздействию. Но Кваттрочи все ж отступал, он все же пятился…
И вот он уже прижался спиной к сетке второго периметра!
– Доменико!! – хрипло прокричал спецпосланник миссии «Апостолов». – Выключай прибор!! Выходим из сеанса!..
Кваттрочи и окружающим понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться, чтобы прийти в себя после произошедшего.
Сарто выставил местное время. Все, кто принимали участие в сеансе, соответственно, вернулись в погожий солнечный день. Вокруг них вновь воцарились тишина и покой; слышно даже, как в недалеком лесу перекликаются на понятном им щебечущем языке пернатые, как деловито постукивает длинным клювом по стволу в поисках пропитания неугомонный дятел…
Огляделись, осмотрелись, ощупали себя.
Кажется, обошлось…
Иезуит, убедившись, что никто не пострадал, удостоверившись также, что строения и ограды объекта «Ромео Один» выглядят целыми и невредимыми, что видимых повреждений после проведенного им только что сеанса не наблюдается, решился – хотя и не без колебаний – открыть центральный модуль.
Кваттрочи вставил индкарту в прорезь считывающего устройства. Эта щель, прикрытая поворотной – сдвижной – пластиной, была незаметна на фоне серой массивной стены. Найти ее способен лишь тот, у кого есть ключ от условного замка. Тот, кто знает точно, где и как искать сам этот самый «замок», блокирующий проход в модуль.
Раздалось тихое и как бы даже предупреждающее шипение. Бронированная плита поползла в сторону, открывая проход в короткий, длиной в два метра и такой же ширины, коридор шлюзового помещения.
Прежде, чем пройти вовнутрь, иезуит обернулся. Посмотрев исподлобья на двух наблюдателей, прошедших вслед за ним во внутренний периметр и застывших неподалеку, он сухо произнес:
70
Разновидность латинского креста, но с тремя поперечинами. Иногда такой крест «ферула» – ferula – называют западным тройным крестом.
72
«Светит мне пусть Крест Святой… Древний змий да сгинет злой…» (лат.). Слова из одноименной католической молитвы.