– Гау назвал ее «фурией в аду», если быть точнее[28].
– Не сомневаюсь, он поведал и о том, откуда эта цитата, – бормочет Гис.
– Такие люди считают, что весь мир вращается вокруг них. Остальные лишь представляют собой преграду на их пути. Если Пиппа решила добиться Гардинера, то наличие у него жены вовсе не являлось для нее помехой.
Помню, в одном сериале про полицейских – «Воскрешая из мертвых» (одном из немногих, что я все-таки смотрел) – была такая сцена. Криминалист-психолог рассказывает, почему люди становятся убийцами. Мужчин, по ее словам, толкают на преступление деньги, гнев или чьи-то слова. Однако с женщинами все по-другому. Женщины убивают, потому что кто-то стоит у них на пути.
– И ведь она получила, что хотела, – мрачно отзывается Эверетт. – Переехала жить к Гардинеру. Если б не эта провальная затея с беременностью, может, он даже женился бы на ней.
– Хватило бы такой девчонке сил пробить череп? – сомневается Бакстер; он, как всегда, прагматичен.
– Еще как, – скривившись, отвечает Куинн. Понемногу возвращается его прежний характер. – К тому же Ханну ударили сзади. Для этого нужно не так уж много сил.
– А могла ли она сама переместить тело в сарай?
– Я думаю, да, – снова отзывается Куинн. – Ханна была не очень крупной женщиной, а Пиппа молодая, крепкая…
За спиной у сержанта один из констеблей корчит рожу, как бы говоря: «Ну да, конечно».
– Она могла сделать это – при достаточном количестве времени.
– А дальше всё, как мы предполагали, – подхватывает Гислингхэм. – Пиппа поехала в Уиттенхэм, бросила там машину и вернулась на автобусе. О малыше она, скорее всего, даже не волновалась, раз ее целью был Гардинер. Я же говорил, что только ненормальный может сделать такое с ребенком. Похоже, я был прав.
– И еще – в автомобиле найдены следы ее ДНК, – добавляет Эверетт.
– Но это не казалось странным, потому что мы знали, что Пиппа часто на нем ездила.
– Так это ее люди видели с коляской? – спрашивает Сомер. – Цвет волос же не совпадает. Пиппа блондинка, у Ханны волосы темные.
– Достать парик не проблема, – жмет плечами Гислингхэм. – Тем более если она все детально спланировала, как говорит босс.
– Постойте-ка, – вступает Бакстер, – пока нас всех не занесло. Убийство произошло на Фрэмптон-роуд, так? В дом в любое время мог проникнуть Уолш; но Пиппа? Как она туда попала?
Бакстер – настоящий адвокат дьявола. Как будто проходил тренинг у самого сатаны.
– Вообще-то не думаю, что это было сложно, – отвечает Куинн. – Даже с улицы видно, что дом запущенный. Она могла зайти с заднего двора и увидеть, что дверь оранжереи открыта…
– И Харпер ничего не заметил?
– Мысли у старика начали путаться, к тому же он пил и принимал снотворное. Полагаю, большую часть времени он был в отключке.
– Ладно, – говорит Эверетт, – предположим, что так все и случилось. Тогда возникает следующий вопрос: как Пиппа заманила туда Ханну?
Гислингхэм вскидывает руки.
– Легко! Она знала, что машина Ханны стоит на Фрэмптон-роуд. Там Пиппа ее и ждала, подобрав нужный момент. И про то, что Ханна собирается в Уиттенхэм, ей тоже было известно – более того, Пиппа была одной из немногих, кто точно об этом знал. Так вот, она зовет ее за собой под каким-то предлогом – может, сказала, что там надо помочь больной кошке или вроде того, – и как только они оказываются вне поля зрения…
– Пусть так, – перебивает Бакстер. – Но как доказать, что Пиппа действительно была в том доме? Служба уголовного преследования потребует улики посерьезнее. А если мы арестуем ее по какому-то другому обвинению, не за убийство, адвокат тут же внесет за нее залог, и больше мы в жизни не увидим Пиппу Уокер.
Наступает тишина. С фотографий на нас смотрят Ханна, Пиппа и Тоби. Тоби, который ничего не смог поведать о плохом дяде, навредившем мамочке, потому что никакого плохого дяди и не было. Он просто покатался на машине со своей няней. Я сотни раз глядел на эти снимки и только теперь замечаю что-то на фото Пиппы, чего не видел раньше.
– Вот этот снимок с карнавала на Коули-роуд – у нас есть цифровая версия? – спрашиваю я у Бакстера.
– Да, босс.
Он подходит к своему компьютеру и открывает фотографию на мониторе. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть получше.
– Подвеска на шее, – показываю я. – Можешь приблизить?
В зале стоит низкий гул, все собираются вокруг нас. Думают, я напал на след, и понимают, что так и есть, как только Бакстер увеличивает часть снимка, и она становится четкой.
28
«Фурия в аду ничто в сравнении с брошенной женщиной» – цитата из пьесы английского драматурга У. Конгрива «Скорбящая невеста».