Мы с мамой до рождения Хоуп всегда вместе ездили в Лондон за подарками к празднику. Там почти ничего не покупали, но с удовольствием разглядывали нарядные витрины, иногда набравшись храбрости заглянуть внутрь и тайком брызнуть на запястье тестером «Chanel № 5», пока продавец не смотрит.
– Если выйдешь замуж за богача, Тесс, он тебе будет покупать такие духи!
Я знала, что брать с собой Хоуп было рискованно, но надеялась, что ей понравится иллюминация в городе и будет полезна смена обстановки.
Остановиться у витрины магазина игрушек «Хэмлис» было ошибкой. Когда я попыталась увести ее подальше, оно просто встала, как будто вросла в тротуар, и у меня не было сил сдвинуть ее с места. Когда мы зашли внутрь, она тут же увидела гору мягких игрушек.
– Хоуп, можно аккуратно потрогать. Тихонечко и аккуратно! Хоуп, положи на место!
В итоге мне пришлось купить жирафа, которому она почти успела оторвать хвост, пока мы дошли до кассы. Цена на игрушку была заоблачная. Отец выдал мне двадцать фунтов, чтобы мы развлеклись и отдохнули, а в итоге у нас едва хватило денег на «Хэппи мил»[10] в качестве обеда. Тогда бы и стоило вернуться домой, но на дворе уже было 23 декабря, а я не купила подарок для Долл и ее мамы, миссис О’Нил. Я хотела присмотреть им что-то в столичном универмаге «Селфриджес».
С тех пор как мне и Долл исполнилось по пятнадцать, нам разрешили ездить в Лондон по праздникам, конечно, если на это хватало наших собственных денег, заработанных по субботам. Нам нравилось гулять по городу, открывая для себя разные районы и кварталы, мы мечтали, как однажды поселимся в одном из этих респектабельных мест. Долл мечтала о современных апартаментах с видом на Гайд-парк, а я представляла себе один из уютных домиков в начале Портобелло-роуд, выкрашенных в разные яркие цвета. В наших мечтах я работала библиотекарем или продавцом в книжном магазине, а Долл – продавцом парфюмерного отдела «Селфриджес», из тех, что носят форму как у врачей и предлагают бесплатные косметические процедуры.
На Оксфорд-стрит было не протолкнуться от покупателей. Приходилось просто плыть по течению вместе с толпой. Я была высокая, но даже мне это было нелегко, а что говорить о маленькой Хоуп? Когда наступил момент и сестра решила, что больше не в силах выносить этот шум и толчею, она просто встала как вкопанная.
– Ну же, Хоуп, уже недалеко.
Парадный вход универмага «Селфриджес» был уже виден впереди.
– Хоуп, мы мешаем людям проходить.
Сочувствующие взгляды быстро сменились осуждающими, как только начался крик.
– Хоуп! Прекрати! Что бы о нас подумала мама?
Я давала себе слово никогда в жизни не упоминать маму в упреках. Но это помогло, она на секунду отвлеклась, и я тут же схватила ее на руки и потащила. Она начала пинаться и бить меня.
– Отпусти!
– Только если пообещаешь вести себя хорошо.
– Отпусти!
Крики становились все громче, она раскраснелась, все лицо ее было в слезах, и вдруг Хоуп затихла, наклонив голову в сторону, словно птичка. Я проследила за ее взглядом и поняла, что дальше по улице, почти у входа в «Селфриджес», оркестр играет «Тихую ночь».
Мы простояли там, наверное, с полчаса, слушали рождественские песни, и лицо Хоуп просветлялось, когда она узнавала знакомую мелодию. Она знала все слова к песням «Далеко в яслях» и «Три волхва» и попросила их сыграть и спела, нисколько не стесняясь. Когда оркестр перестал играть, я дала Хоуп монетку и велела положить ее в коробку для сбора денег.
– Да ты, наверное, ангелочек? – умилилась женщина, собиравшая деньги на благотворительность.
– Нет, я маленький ослик, – ответила Хоуп.
Внутри универмага было еще более людно и прилавки в косметическом отделе были слишком высокие, чтобы Хоуп могла что-то разглядеть. Когда я попыталась заинтересовать сестренку духами, брызнув ей на запястье, она нарочито закашлялась и скривила рожицу. Я быстро выбрала набор декоративного мыла в красивой упаковке для миссис О’Нил и подарочный набор с туалетной водой и лосьоном для тела от «Рив Гош» для Долл.