— Ты хочешь сказать, потому и изустные легенды редко подтверждаются, что за их исследования почти никто не берется, — сказал Митька, поглаживая кончиками пальцев брови. — Неуверенность глухой стеной стоит на пути к цели. Пожалуй, еще повседневная суета, занятость реальными делами тяжелыми цепями сковывают всяческие порывы в этой области. Да к тому ж в этом поиске нужна хорошая голова. А она не часто встречается, хотя все считают себя умными.
— Тем не менее, Митюша, надо искать. — Апанаев ухмыльнулся, довольный тем, что слегка подколол его. — История этого края знает поиски сокровищ Волжско-Камской Булгарии, одного из наиболее ранних в Европе феодальных государств. В нем, как известно, жили предки нынешних казанских татар.
— Вот как? Не знал.
— Это неудивительно, — произнес Апанаев как о само собой разумеющемся факте. — Царское правительство все делало, чтобы даже образованные люди не знали об этой преемственности. Царизм усиленно пропагандировал идею, что нынешные казанские татары — это те самые пришлые татаро-монголы, которые завоевали Русь. Хотя Булгарское государство имело культуру, религию, письменность, наконец, язык тот же самый, что и нынешние татары, и также было покорено монголами.
Видя, как хозяина дома задела история бывшего Волжско-Kaмского государства, Сабадырев заметил:
— Не знаю, как в Сорбонне, где ты учился, но я по университетскому курсу уяснил только одно: Киевская Русь в числе первых своих мирных шагов заключила договор о мире и дружбе с Булгарским государством в конце первого тысячелетия, кажется, в 985 году. Но что это было тюркоязычное государство, этого я не знал. Как не знал и того, что потом оно стало именоваться Казанским ханством. Значит, из-за этого исторического факта, то есть из-за умалчивания существования этого Волжско-Камского государства в официальных учебниках по истории, ты и мечешь стрелы в российских царей?
— Дорогой Митюша, ты почти прав. — Апанаев вскочил как ужаленный с места. — Меня лично не устраивал самодержавный строй в России, да и многих моих соотечественников уже потому, что царское правительство рубило официальным топором умалчивания и извращения исторических фактов корни татарской нации, которые уходят в глубь времен и восходят к Булгарскому государству. Ведь нация без прошлого напоминает стадо домашних животных без зимнего стойла: она обречена на рассеивание и гибель в суровую пору. Исторические корни, как и язык, являются связующей арматурой нации — без них она просто исчезнет бесследно на этнографической карте Земли. Образованная часть людей любой нации, история которой толкуется властями извращенно, всегда этим недовольна. Такая политика правительства вызывает не только отчуждение малых народов, но и ненависть, а подчас и враждебность. И лидер большевиков Ленин абсолютно точно все это заметил, назвав Россию тюрьмой народов.
— Так тебе, Анварчик, прямая дорога тогда к ним, а? — ехидно проронил анархист. — Они тебя с распростертыми объятиями встретят.
— Да, политика большевиков по национальному вопросу пока что привлекательна. И можно бы, как миллионер Савва Морозов, кое-чем пожертвовать, поддержать их. Но вся беда в том, что власти сейчас не удовлетворятся частным пожертвованием, а отберут у меня все. А мне почему-то нравится быть богатым, а не бедным. — Апанаев скривил в улыбке губы. — И это желание сильнее моих идейных воззрений. Так что мне с ними не по пути.
Апанаев помолчал и подошел к этажерке с книгами. Отобрав нужный фолиант в зеленой обложке, начал его медленно листать.
— Так я не совсем понял, Анвар, почему ты-то катишь бочку на царский строй? Ведь ты и при нем мед со сливочным маслом кушал сколько душа пожелает.
— Ничего-то ты, Митюша, не понял. Интеллигентный, образованный человек не только сытым желудком довольствуется… Вот, например, политика смешения казанских татар с монгольскими завоевателями ведет к тому, что создается у татар ощущение некоей исторической виновности: как чужеземного пришельца, оставшегося навсегда на земле, некогда завоеванной его предками. И это тебе официально постоянно тычут в зубы. Постепенно, таким образом, формировалось у нашей нации чувство второсортности, забитости, робости. А другим национальностям властями прививалось высокомерие, кичливость, чванство. Повторяю, даже нас, миллионеров, это больно задевало. А что уж говорить о полуголодной интеллигенции, которая и так почти всем была недовольна. На пустое брюхо она еще острее все воспринимала и будет всегда так воспринимать. А наиболее непримиримые будут бороться или тихо страдать, сжигая, испепеляя себя от переживаний. И не надо быть слишком умным, чтобы понять, что эта царская политика вела к разладу между нациями, их замкнутости и глубокой неприязни. Понятно: этого и добивалось царское правительство. Ведь оно руководствовалось старым колониальным принципом: Divide et impera[21]. Однако это было ее ошибкой: народы России не выступили в поддержку свергнутого царя, а наоборот, все делали для его уничтожения. И его империя, прогнив до основания, рухнула, как трухлявая огромная домина от ураганного ветра. А ведь в здании Российской империи ох как много было краеугольных камней разных наций и народностей.