И когда это все же произошло, он не стал предаваться эгоистическому самокопанию. Он писал стихи. Его страсть к Ларе стала источником великого. Но даже тогда его жизнь была посвящена не только самому себе.
— Это сложный вопрос. Слишком сложный, чтобы обсуждать его на таком расстоянии. — Отец вышел на террасу совершенно неожиданно, я даже не слышала шагов.
Не так давно у него появилась новая привычка, по наущению мамы, конечно. Она отправляла его пить чай на террасе, чтобы присматривать за мной и предотвратить потенциальную опасность. Это оказалось страшной ошибкой. Абу не только не охладил пыл нашей дискуссии, но сделал то, чего мать никогда не допустила бы.
— Почему бы тебе не зайти на чашку чая, Умар? — окликнул отец с террасы. — Интересный спор лучше вести в нормальной беседе, негромко, а не орать через весь двор. Лоточникам на улице и так приходится нелегко, чтобы свести концы с концами, а тут еще надо соперничать с вашими воплями.
Сначала мы с Умаром удивились — настолько, что не могли вымолвить ни слова. Мы привыкли к расстоянию, разделявшему нас, и не готовы были разрушать препятствие. Но все же пришли в себя, и через несколько минут Умар уже стоял на террасе рядом с Абу и со мной. Спор, развивавшийся так естественно, угас; мы оба внезапно смутились в почти официальном присутствии моего отца.
Чтобы сгладить неловкость ситуации, я привычно поддразнила:
— Впервые после моего падения семь лет назад мы оказались так близко, Умар. Неудивительно, что ты притих. Наверное, пугает прошлый опыт — боишься, что я стану причиной сломанных костей!
Умар улыбнулся, в глазах блеснули искорки — с террасы я не могла бы их разглядеть.
Абу отправил меня в дом за чаем. Когда же я вернулась с подносом в руках, беседа уже лилась неудержимым потоком. Абу и Умар с головой ушли в обсуждение политических вопросов. Абу держал в руках мой экземпляр «Доктора Живаго». Хорошо, что я успела закончить, поскольку он явно намеревался взять книгу почитать.
Я протянула Умару чашку, а потом лишь наблюдала, как в ней стынет чай. День почти закончился, а они с Абу переходили от политики к истории, вспоминали Раздел и решения, послужившие его причиной, беспокоились, неизбежна ли война со страной, родной для обоих. Уже темнело, когда Абу произнес:
— Кажется, вы беседовали о поэзии. Извините, что я прервал ваш спор.
— Да-да. — Потянувшись за книгой, я невольно коснулась руки Умара. Пролистала до последней части, где Пастернак поместил стихи доктора Живаго. — Вот смотри, Умар. Вот это стихотворение, «Разлука», — мое любимое. Оно именно про то, что я имела в виду, когда говорила, что любовь Юрия к Ларе — нечто, случившееся помимо его воли. Особенно эта строфа:
Я вздохнула.
Умар долго молчал. Потом проговорил тихо:
— Мое любимое стихотворение — «Свадьба». Не такое романтичное, как твое. Оно о том, что означает жизнь.
Умар отобрал у меня книжку, нашел нужную страницу.
— Вот то, что мне нравится:
— «…Растворенье нас самих во всех других…» Хм. Красиво. Это красиво, — заметил Абу. — Знаешь, а стихотворение Умара мне понравилось больше, чем твое, Дина.
Но мы с Умаром отчего-то промолчали. А вскоре он ушел домой.
Мама, разумеется, вскипела, узнав, что поле боя переместилось и враг вошел в ворота дома. Пренебрегая Абу, который, по ее мнению, перешел на сторону зла, она обрушила всю ярость на меня.
Вечером, как обычно, она усадила меня в своей спальне, перед единственным нормальным зеркалом в доме, чтобы причесать и заплести на ночь волосы. Сегодня она дергала их определенно сильнее.
— Ну что мне делать с твоим отцом?! Пригласить мальчишку в дом, вместо того чтобы — вместо — уф![94] — вместо того чтобы сделать то, за чем его туда посылали.
— Чтобы отпугнуть его?
— Вот именно!
Я вздрогнула, голова дернулась назад, мучительно борясь с агрессией расчески.
— Но, мам, — ой! — почему его нужно отпугивать? Мы просто друзья!
— Друзья? Между мальчиком и девочкой не бывает дружбы. Кроме того, не стоит забывать, кто он и кто ты. И надо помнить, что люди могут подумать обо всем этом. Того и гляди пойдут слухи, что ты дружишь с мальчишкой. А вдобавок мальчишка этот — суннит. Его мать нас ненавидит. Что бы мы с твоим отцом ни думали, она никогда не одобрит брак своего сына с тобой.