— Мам! Я не собираюсь за него замуж!
— Успокойся! Ты вообще не соображаешь, чего хочешь! Ты всего лишь ребенок и не понимаешь, как устроен мир! А твой отец?! Да и он не лучше! Ведет себя как дитя малое.
Я наблюдала в зеркале, как она бормочет, разговаривая сама с собой; радовалась, что расческа наконец отложена в сторону и мама мягко перебирает мои волосы, укладывая пряди. Закончив, она опустила ладони мне на плечи, наклонилась, обнимая — нежно, но крепко.
— Взгляни на себя, Дина. — Она помедлила, внимательно изучая мое лицо, погладила по щеке, коснулась шеи. — Ты выросла и стала женщиной. У меня на глазах. Ты больше не ребенок.
— Но ты только что утверждала обратное.
— Да. Женщина, которая все еще ребенок. Подумай, Дина. Подумай, кто ты. И кем хочешь стать. Вы с ним не можете остаться просто друзьями. С мальчиком, одно имя которого защищает все, с чем мы не согласны. Рано или поздно ты выйдешь замуж, Иншалла[95]. Что ты скажешь мужу — что дружишь с другим мужчиной? Нет, это невозможно. И так не должно быть. Мужчины и женщины не могут дружить. Бас.
Она сказала «бас». Довольно.
А что отец? Вечером, закончив с прической, я зашла к нему пожелать спокойной ночи.
— Мне нравится этот мальчик, твой друг Умар, — сказал он. — Он благородный человек.
— Да, — согласилась я, вспоминая, что говорила мама.
— Твоя мама огорчена?
— Да, Абу. Просто вне себя от ярости.
Но вскоре выяснилось, что мамина ярость пропала зря. Когда на следующий день я поднялась на террасу, Умара нигде не было видно. И на следующий. И еще много недель.
Абу, который продолжал проводить время на террасе, — видимо, отбывая наказание за непростительную ошибку, — заметил:
— Похоже, твоя мама была не права. Я все же сумел отпугнуть его.
Отставив чашку с чаем, я опустилась на стул, который совсем недавно занимал Умар, и тихонько заплакала.
— Почему он на меня рассердился, Абу?
— С чего ты так решила?
— А почему он избегает меня?
— Возможно, это к лучшему, Дина, — задумчиво проговорил Абу. — Наверное, его матери удалось убедить его в том, что не получилось у твоей мамы. В том, что ваша дружба пустая блажь. Что она все равно прекратится со временем. И лучше сейчас, пока не стало слишком поздно.
— Слишком поздно?
— Да, ты ведь почти взрослая. Юная женщина. Будь разумна, Бети. Похоже, именно это пытается делать Умар.
— И это говоришь ты, Абу?
— Это тайна — только между нами. Может, это единственная практичная косточка во мне — твоя мама и не догадывается о ней. Дело в том, Дина, что вы с Умаром больше не дети. Мама права. Вы делитесь друг с другом не фруктами, а стихами. Пришло время расставаться с детством, прежде чем на смену сломанным костям не пришли разбитые сердца. Видимо, Умар достаточно мудр, чтобы понимать это. Последуй его примеру.
Вскоре я перестала украдкой высматривать Умара. Научилась читать в одиночестве. Но с поэзией дела обстояли не так просто. Стихами необходимо делиться. Читать их вслух. И это ушло из моей жизни. Только в Мухаррам я читала вслух — ноха, ритмические строки о жертве и трагедии. Их нельзя перевести на другой язык, ибо они — голос сердца и веры.
Прошел год. Я сидела на террасе с книгой, когда рядом появился отец, а следом за ним — Умар.
— Посмотри, кого я обнаружил у наших дверей, Дина. Старый приятель пришел к тебе в гости.
Я прекрасно помню, что читала в тот момент. «Убить пересмешника» Харпер Ли.
— Присаживайся, Умар. — Отец переводил взгляд с моего изменившегося лица на лицо Умара и все никак не садился рядом. Затем, вместо того чтобы отправить меня за чаем, предложил: — Пойду-ка я приготовлю нам чай.
— Что читаешь? — спросил Умар, когда папа ушел, и я молча продемонстрировала обложку книги, а сама уставилась на крышу соседнего дома. — Не хочешь разговаривать со мной, Дина Со Стены?
— А зачем мне это?
— Ты сердишься.
Я молчала.
— Что ж, я не виню тебя.
Я не отвечала, гадая, что привело его сюда сегодня и почему он так внезапно исчез год назад.
Долго гадать не пришлось.
— Я уезжаю, Дина.
Я не выдержала и посмотрела на него. Но только на секунду. Впрочем, вполне достаточно, чтобы заметить, как он изменился: легкая тень на лице — это пробивающаяся щетина, скулы резко очерчены, выражение лица жестче.