— Очень правдоподобно! — выплюнула она мне в лицо.
— Не надо со мной так разговаривать! И отпусти меня, наконец!
Она бросила мою руку и опять приблизила свое лицо к моему. Я очень надеялась, что Фарзуф не расположился где-нибудь поблизости и не слышит нашего разговора, так как Джинджер явно не беспокоилась о том, что сейчас подставляет меня под удар.
— Анна, я понаблюдала за тобой сегодня. Ты ведь себе нравилась, правда? Тебе было приятно внимание того бармена, и глаза мужчин, когда ты для них танцевала. Согласись. Тебе было хорошо.
Я не могла этого отрицать. Всю свою жизнь я была невидимкой. Слишком хорошей, чтобы меня замечали. А сегодня оказалась в центре внимания и, несмотря на ужасного духа, преследовавшего меня по пятам, сумела получить от этого удовольствие.
— Почему все эти мужчины, — продолжала она, — так на тебя смотрели? Потому что хотели с тобой переспать. Бармен, между прочим, помолвлен — я навела о нем справки еще до того, как ты сюда приехала. А ты заметила дикую зависть девчонок, когда танцевала на барной стойке? Ничего удивительного — их мальчики все как один пытались заглянуть тебе под платье. И пока это происходило, ты была на редкость довольна собой.
— Стой, так нечестно.
— Честно-честно, — она фыркнула, насмехаясь над самим словом. — Ты ничем не лучше остальных.
— А я и не думала, что лучше.
Пока я глядела в глаза Джинджер, зал снова начал вращаться. Кто-то подошел к нам сзади и заговорил. Я попыталась сосредоточиться. Это был Блейк. Он выставил кулак костяшками вперед, я не без труда сумела с ним стукнуться.
— Потерянные туфельки, — засмеялся он, — верный знак, что время потеряно не зря. — Мы посмотрели вниз. Мои ноги были босы, на ногтях сверкал ярко-красный лак с блестками. — Кто же знал, что после нескольких рюмок ты станешь целоваться, как бандитка?
Четыре всадника у меня в животе пустили коней галопом, а потом устроили родео. Я прикрыла рот ладонью, оттолкнула Блейка и Джинджер, уронила стакан воды, заботливо предложенный Копано. Вода пролилась на Джинджер, та громко взвизгнула. Я добежала до туалета, распахнула дверь и успела вовремя заскочить в последнюю кабинку.
Рюмка за рюмкой из меня вышло все выпитое. Затем я спустила воду, медленно сползла вниз по стенке на удивительно чистый плиточный пол и села, подтянув колени к груди. В другом конце туалета рвало кого-то еще. Наклонившись, я заглянула под перегородки и увидела, что это те две девчонки из бара, составившие нам компанию. Та, которую я уговорила выпить, давилась и плакала, ее подруга стояла сзади. Я снова села и крепко зажмурилась. Через несколько минут они вышли, и я осталась в туалете одна.
Помещение вокруг меня продолжало вращаться, откуда-то выплыла картинка из темной подсобки, меня снова затошнило, и я закрыла глаза, чтобы справиться с позывом.
У дверей туалета началась какая-то возня, потом послышались голоса двух людей, которые спорили друг с другом, и дверь открылась.
— Анна? — Ой, нет, только не это. — Энн? — При звуке его голоса мое сердце сжалось.
— Я в порядке, Кай, — слова не шли у меня из горла.
Послышались шаги. Они гулко отдавались от высокого потолка и остановились у моей кабинки, а под дверью показались блестящие черные ботинки.
— Тебе плохо. Впусти меня.
— Не надо, всё уже в норме.
— Может быть, прислать Марну?
— Нет, мне просто надо побыть одной. Уходи — вдруг вернутся духи?
Наступила долгая пауза, и я лишь молилась, чтобы он поскорее ушел. Все эмоции, которые мне до того удавалось сдерживать, рвались наружу, я вот-вот должна была разрыдаться самым омерзительным образом. Пожалуйста, пусть это случится без свидетелей. Пожалуйста, не говори больше ни слова…
— Ты сегодня… отлично справилась. — Неохота, с которой Каидан произнес эту похвалу, ударила меня, как молотом, и меня прорвало.
— Уйди, — проговорила я заплетающимся языком. — Мне надо побыть одной. Прошу, просто уйди!
Снаружи послышалось громкое скандирование, смысл которого не сразу до меня дошел. Я стала вслушиваться — на нормальном уровне, усилить восприятие еще не получалось, — и поняла, что это обратный отсчет. Потом раздались радостные крики и звуки рожков.
— С Новым годом! — Ноги повернулись и двинулись к выходу. Как только закрылась дверь туалета, я уронила голову на руки и залилась слезами.
Глава тридцатая
Тех доблесть губит
Тех доблесть губит, тех возносит грех[8]