Глава двадцать вторая
Зависть
Джей знал, что на концерте будут четверо друзей Каидана — я предупредила его по телефону, — но при виде двойняшек все равно онемел и глазел на них, разинув рот. Пришлось даже ущипнуть его за руку, потому что язык у него практически вывалился наружу. В этом он не был одинок — все парни, пришедшие в тот вечер в «Двойные двери», с восхищением рассматривали двойняшек в их крохотных платьицах и босоножках с высокими каблуками. На Джее в тот вечер была бейсболка с надписью «Брейвз»[3].
Клуб находился в двухэтажном здании, из бара на втором этаже можно было смотреть на сцену и публику внизу. Копано, Джей и я взяли на входе браслеты для несовершеннолетних — хотя, конечно, если бы кто-нибудь взял нам спиртного, бармены сделали бы вид, что не замечают. Остальные трое предъявили поддельные документы и уже держали в руках наполненные стаканы. Мы предпочли остаться наверху и смотреть на концерт, стоя у перил, а не протискиваться к сцене через беснующуюся толпу. Джей стоял по одну сторону от меня, а четверо испов — по другую.
Когда объявили «Греховодников», я нарочно отвела взгляд от ударной установки — боялась, что другим не терпится увидеть, какими глазами я смотрю на Каидана, и с еще бóльшим страхом думала о том, как может отреагировать сам Каидан. Выступление начиналось с песни Джея. Я взяла его руку в свою и крепко сжала при первых тактах музыки.
Мелодия была знакомая — Джей много раз играл ее при мне на своем синтезаторе, по-разному варьируя и доводя до совершенства. Но в исполнении талантливого вокалиста и полного инструментального ансамбля она представала во всем великолепии, и становилось ясно, что это — произведение, вполне достойное не только сцены, но и альбома. Пока шла песня, я ни разу не посмотрела прямо на Каидана: то просто вслушивалась в звуки, то разглядывала Майкла, скачущую публику, восторженное лицо Джея и так далее.
В финале мы все разразились дикими воплями, я протянула обе руки к Джею, чтобы обняться, и закричала:
— Как я рада, что пришла! Потрясающе! Ты жжешь!
Сбоку к нам придвинулась Марна и поглядела на Джея:
— Это ты написал? Поразительная вещь.
Джей выпустил меня из объятий и обернулся к Марне.
— Спасибо.
Она кокетливо поправила волосы. Я забеспокоилась: Марна мне нравилась, а вот заигрывания с Джеем — нет.
— Смотри, не влюби в себя Джея. — Я говорила шутливым тоном, но при этом поймала взгляд Марны и не отпускала его, пока не закончила. — Не хочу, чтобы он остался здесь с разбитым сердцем, когда вы уедете обратно в Лондон.
Джей засмеялся, а Марна приняла мои слова к сведению и незаметно кивнула.
Я вернулась к перилам и, сама того не желая, посмотрела вниз прямо на Каидана.
На нем была красная футболка — та самая, которую он мне когда-то одолжил, — и я представила себе, как он выбирает, что надеть, и думает обо мне. Глупо, конечно. Моя блузка, кстати, тоже была красная, но принципиально другого стиля, беби-долл с рукавами реглан. Я совершенно случайно купила ее сегодня в торговом центре и почему-то решила надеть.
Я смотрела и кляла себя за это, одновременно страстно желая, чтобы он меня заметил, и боясь встретиться с ним взглядом. Он поднял голову, я затаила дыхание. Ни один из нас не пошевелился и не отреагировал на другого.
Чья-то тонкая рука обняла меня сзади и потянула прочь от перил. Я оторвала взгляд от Каидана.
— Твой человечек — такая вкусняшка, — прошептала Марна.
— А у него есть девочка? — Это к нам подошла Джинджер.
— Нет, — ответила я.
— Тогда не трогай его, — сказала Джинджер, — а найди кого-нибудь, подходящего для работы.
— С Джеем никто не работает, — заявила я.
— Я не собиралась, честно, — заверила меня Марна и повернулась к сестре. — Неужели нельзя хоть один вечер пропустить? У нас каникулы, в конце концов!
Марна сморщила нижнюю губу, и железная решимость Джинджер, похоже, дрогнула.
— Ладно, Марна, так и быть. Как же ты не понимаешь, что в один прекрасный день…
Джинджер повернулась спиной к перилам, облокотилась на них и стала через плечо рассматривать музыкантов. Каидан узнал ее и коротко кивнул, она в ответ сделала рукой малоприличный жест, и у него весело приподнялся уголок рта. Между ними что-то определенно было — такая задушевность не вырастает на ровном месте.
— Ох-ох, — шепнула мне Марна. — Сегодня у вкусняшки, похоже, будет испорченное настроение…
Мы с Джинджер повернулись к Джею, и я увидела, как вокруг него выписывает фигуры высшего пилотажа ангел-хранитель. Нет! Джей снял бейсболку, перевернул козырьком вперед и надвинул низко на лоб. Я сделала шаг в ту сторону, но Джинджер удержала меня за плечо и прошипела: