Выбрать главу

Часть вторая

В перемене, даже если она происходит от плохого к еще более худшему, всегда есть какое-то разнообразие. Путешествуя, я обнаружил, что частенько сам переезд с одного места на другое приносит человеку успокоение, даже если он знает, что на новом месте ничего хорошего его не ждет.

Ирвинг

Глава 4

Услышав, как в замке поворачивается ключ, Эрика вскочила и, схватив свое грязное платье, бросилась со всех ног к шкафу, где успела укрыться до того, как дверь распахнулась. Сердце ее колотилось так отчаянно, что она не сомневалась: вошедший слышит этот неистовый стук. Затаив дыхание, прислушивалась она к размеренным шагам.

Хотя Эрика и намеревалась переговорить с капитаном, но проспала и теперь боялась, что ее обнаружат в его каюте, да еще не в самом лучшем виде. Сочувствие в капитане, может быть, и можно вызвать, а вот убедить его в том, что она порядочная девушка, которая в состоянии заплатить за свой проезд, – вряд ли. Он наверняка вышвырнет ее с парохода, а встречаться с Сэбином ей сейчас ни в коем случае нельзя, по крайней мере до тех пор, пока она не претворит в жизнь свой план.

Бросив взгляд на неприбранную кровать, Данте недовольно нахмурился. Что-то здесь не так. Корбин вряд ли покинул бы каюту, не заправив постели. Пожав плечами, Данте направился к шкафу за курткой Корбина и распахнул створки, но в ту же секунду отскочил как ужаленный: из глубины шкафа на него смотрело то же лицо, что не давало ему покоя всю ночь и все утро.

– Черт! – воскликнул он, глядя во все глаза на прелестную незнакомку и чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди. – Разве можно так пугать? Так и помереть недолго!

Эрика стояла в оцепенении и, разинув рот, смотрела на нежданного гостя.

– П… простите, – обрела она наконец дар речи.

Данте не раз размышлял над тем, как поведет себя, доведись ему снова увидеть эту обворожительную девицу. И вот это произошло, они встретились, и единственное, чего ему хочется, – это начать все сначала, с того момента, на котором они остановились.

Эрика так и ахнула, когда мужчина, поспешно заскочив в шкаф, захлопнул за собой дверцы. Он порывисто обнял ее и прижал к своей мускулистой груди с такой силой, что Эрике стало нечем дышать. Губы его коснулись ее губ, вызвав уже привычное головокружение. Эрика была потрясена: перед ней стоял тот самый красивый негодяй, с которым она распрощалась, надеясь никогда больше не увидеться.

Может, он сумасшедший? Ни один нормальный мужчина не станет закрываться в шкафу с полуодетой женщиной и зацеловывать ее до смерти. Этот мерзавец лишил ее невинности и опять тут как тут, появился неведомо откуда и пользуется ее беспомощностью! Эта мысль повергла Эрику в сильнейшее негодование, но больше всего она разозлилась на себя за то, что ее своенравное тело принялось с готовностью отвечать на ласки незнакомца. Сердце сладко заныло в груди, а потом забилось так неистово, что Эрика даже испугалась, что оно может вырваться наружу. Страстное объятие незнакомца и его губы, властно завладевшие ее губами, совершенно лишили Эрику способности что-либо понимать. Она лишь чувствовала, как в ней разгорелся огонь желания, когда незнакомец прижал ее к себе.

Внезапно Данте разжал руки. Эрика чуть не упала. Чтобы удержаться на ногах, она уперлась руками в стенки шкафа, но, когда дерзкая рука Данте скользнула за ворот ее сорочки и принялась поглаживать розовый сосок, у Эрики подкосились ноги.

– Что вы делаете? – пронзительно вскрикнула она, придя наконец в себя.

– А как вы сами думаете, милая? – прошептал Данте, охваченный столь сильным желанием, что губы его невольно вновь потянулись к губам прелестной незнакомки.

Он снова притянул ее к себе, ощущая волнующую мягкость и тепло восхитительного женского тела. Руки его прошлись по спине Эрики, спустились ниже, на округлые ягодицы. Воспоминание о том, как он лежал в кровати рядом с этой красоткой и ласкал ее шелковистое тело, захлестнуло Данте волной блаженства.

Однако в глубине души Данте чувствовал: с ним происходит что-то не то. Никогда еще он не вел себя с женщиной настолько безрассудно, чтобы закрываться с ней в шкафу и целоваться до умопомрачения. А вот поди ж ты, никак не может оторваться от этой обворожительной нимфы, хотя даже не знает, как ее зовут.

За последние полсуток Эрике столько всего довелось пережить, что нервы у нее вконец расшатались. Так что последний инцидент показался ей необыкновенно смешным. Если бы кто-нибудь зашел сейчас в каюту и увидел их в шкафу, впившихся друг в друга поцелуем, он наверняка покатился бы со смеху. И, не отрываясь от губ этого любвеобильного типа, Эрика хихикнула. Услышав ее нервный смешок, Данте чрезвычайно удивился. Что это с ней? Неужели его страстные объятия и поцелуи перестали оказывать на очаровательную незнакомку какое-либо воздействие? Быть того не может!

Глубоко вздохнув, Эрика попыталась взять себя в руки и немного успокоиться, и это ей наверняка удалось бы, если бы не хмурое лицо Данте: увидев, как он огорчен, она снова зашлась звонким смехом. Смех ее оказался настолько заразительным, что через секунду Данте уже хохотал вместе с ней, абсолютно не понимая, над чем, собственно, смеется.

– Кто-то из нас явно сошел с ума, только вот выяснить бы кто, – задыхаясь от смеха, вымолвил он и открыл дверцу шкафа, чего делать не следовало бы, и очень скоро Данте это понял. Сорочка Эрики настолько плотно облегала ее великолепно сложенное тело, открывая взору бархатистую кожу цвета сливок, что все благие намерения Фаулера тут же испарились, как утренний туман. Все, чего ему хотелось, – это коснуться шелковистой кожи его божественной нимфы, пройтись рукой по ее черным, цвета воронова крыла, волосам, прильнуть к мягким розовым губкам. Однако Данте тут же взял себя в руки. Да что с ним такое происходит? Неужели длительное воздержание подействовало на него таким непостижимым образом, что он готов броситься на любую женщину, не говоря уж о такой красотке? А она наверняка считает его таким же негодяем, как и ту троицу, что воспылала к ней омерзительной похотью. Девушке удалось сбежать от тех трех подонков, чтобы на свою беду столкнуться с ним, очередным насильником.

Заметив, что глаза мужчины лихорадочно поблескивают, Эрика тотчас же догадалась, что это означает. Прошлым вечером ей уже приходилось видеть в этих бездонных изумрудных озерах откровенное желание, так что было ясно: оно охватило стоявшего перед ней незнакомца и на сей раз. Однако перспектива оставаться все утро в шкафу ее отнюдь не радовала. Поэтому, схватив свое жалкое платье, Эрика оттолкнула незнакомца и гордо прошествовала мимо него, а потом, повернувшись к нему лицом, с достоинством, вернее, с тем, что от него осталось, проговорила:

– Полагаю, вы объясните мне, сэр, по какому праву вы ворвались в эту каюту?

– Что?! – Данте с изумлением воззрился на красавицу и чуть не задохнулся от избытка чувств, когда она нагнулась, выставив на его обозрение обворожительные ягодицы, стащила с кровати простыню и завернулась в нее, соорудив нечто вроде тоги. – Я имею полное право здесь находиться, а вот почему вы спите в моей постели? И вообще, что вы делаете на моем пароходе?

– В вашей постели? Так это вы капитан «Натчез бель»?!

– Вернее, мы с братом, – пояснил Данте и, заметив недоверие в глазах нежданной гостьи, добавил: – Мы оба являемся владельцами этого парохода, только вот обязанности выполняем разные. Честно говоря, одновременно на его борту мы бываем редко. – Решив, что удовлетворил любопытство собеседницы, Данте направился к ней. – Но вы так и не ответили на мой вопрос. Что вы делаете в моей каюте и почему находитесь на борту «Натчез бель»?

– Я ищу мужа, – заявила Эрика.

– Му… – поперхнулся от изумления Данте.

Выходит, он переспал с чужой женой? Нет, она лжет! Эта красотка, когда он ее впервые увидел, была девственницей, а ни один мужчина, будучи в здравом уме, не оставил бы эту обворожительную девицу нетронутой, тем более имея на нее законные права.