Поцелуи и объятия, с необходимостью предваряющие главное, длились недолго, ибо у нас было мало времени. Дабы не терять драгоценных мгновений, мы сразу отправились в постель. Прекрасным наездником показал себя мой любовник в ту ночь! За два или три часа он восемь раз припускал галопом, причем первые четыре раза не покидая седла, а остальные — после небольшой передышки. Нетрудно сообразить, что за всю свою жизнь я не часто встречалась с подобными атлетами. Я даже склоняюсь к мысли, что если бы он не должен был уходить от меня в столь ранний час или если бы пришел пораньше, то без труда довел бы счет до дюжины! Мой юный органист нисколько не казался утомленным трудами любви, мало того — он умолял меня позволить еще разок, однако я отказала ему. Во-первых, близился рассвет, во-вторых, я боялась своими неумеренными требованиями привести его в состояние, подобное тому, в котором находился отец Геркулес. Посему я принудила его удалиться, чему он беспрекословно подчинился.
Едва мой любовник ушел, как я уснула, ибо весьма нуждалась в отдыхе. Должна признаться, что, успев отвыкнуть от столь изобильной пищи, я чрезвычайно утомилась после такого волшебного пиршества чувственных наслаждений. Мой сон был глубок и сопровождался восхитительными сновидениями. Мне чудилось, будто мой дорогой органист по-прежнему сжимает меня в объятиях, будто он вращает у меня во рту своим языком, не забывая тем временем исполнять свои обязанности несколько ниже. Мой зад при этом ходил вверх и вниз с непостижимой быстротою, и я была близка к предельному наслаждению, как вдруг в спальню вошла мадам Марсель, подняв шум и, разумеется, разбудив меня.
Надобно испытать на себе то дивное состояние и те восторги, которые чувствовала я тогда, чтобы понять, до чего меня раздосадовал и рассердил неожиданный визит старой дамы. Однако я овладела собой и более или менее скрыла свой гнев. Вскоре появился мой монах. Он сказал, что собирался засвидетельствовать почтение мадам Марсель, но не застав ее дома, предположил, что она пошла ко мне. Я попросила их пройти в другую комнату и дать мне возможность одеться.
Мадам Марсель пробыла у меня не более часа и затем удалилась, оставив меня наедине с монахом. Как только она ушла, отец Геркулес радостно сообщил, что его вероломный друг подавал этим утром очевидные признаки жизни. Поэтому он и поспешил ко мне с новостями, нисколько не сомневаясь, что сумеет дать мне должное удовлетворение. Еще он сказал, что нам не следует терять время, а напротив, надо поскорей использовать вновь обретенную силу. Не зная, как отговориться от подобных притязаний, я немедля согласилась еще раз попытать счастья.
Облапав мои ягодицы, груди и п…ду, святой отец приложил невероятные усилия, дабы выполнить свое великолепное обещание, однако все оказалось напрасно. Тщетно я старалась помочь ему: все, что мы делали, измотало нас, не принеся ни капельки удовольствия. Наконец, видя, что его член утратил даже намек на твердость, каким он обладал вначале, я убедила отца Геркулеса не стараться совершить невозможное. Более того: я посоветовала ему отдохнуть недельку-другую и надеяться на то, что за это время к нему вернутся утраченные силы.
Любезный читатель, можешь ли ты поверить в то, что Сюзон, которая живет лишь для того, чтобы е…ться, обрекла бы себя на столь длительное воздержание, если бы не рассчитывала с пользой для себя употребить отсутствие монаха? Разумеется, нет. Я бы предпочла пойти на риск потерять любовника, нежели постоянно быть снедаемой огненными языками неудовлетворенной страсти. Таким образом, совет мой был далеко не случайным. Мне представилась возможность получить желаемое, и я не собиралась упускать ее.
Я чувствовала себя в безопасности, поскольку знала, что монах не придет ко мне до тех пор, пока не сможет показаться мне на глаза, не сгорая со стыда. Понимая, что это произойдет не скоро, я каждую ночь принимала органиста. В этом человеке словно дьявол сидел, а уж силы в нем было — на десятерых. Раз от разу он обхаживал меня со все возраставшим рвением. Каждая ночь приносила новые радости: никто не умел так, как он, разнообразить удовольствия.
Если бы в мои намерения входило описать все позы, которые мы применяли, то мне пришлось бы составить объемистый том. Скажу больше: даже те из читателей, кто знаком с прославленными «Позами» Аретино[7], имеют лишь слабое представление о том, чем мы занимались. Тем не менее я не намерена оставлять этот период моей жизни, не описав одну из них.
7
Имеется в виду серия из шестнадцати рисунков, иллюстрирующих различные позы любви. Вдохновленный этими рисунками, знаменитый поэт и писатель Пьетро Аретино (1492–1556 гг.) создал несколько коротких эротических стихотворений.