— Может быть, кто-то прочитал эти стихи и использовал их?
— То есть, не было поэта Вийона, а был плагиатор Вийон? Спер чужие стихи и вошел в историю, как один из самых самобытных и гениальных стихотворцев? Однако! — Я продолжил листать книгу и снова застыл, не в силах побороть волнение: — А это как может быть: «Как тяжко мне, в пути взметая пыль, не ожидая дальше ничего, отсчитывать уныло, сколько миль отъехал я от счастья своего»[3]. А это, милые мои дамы, другой Бард и другой Вильям — не де Клерк, Шекспир! Как Вероника могла записать сонеты Шекспира за двести лет до рождения самого Шекспира? — Тут я запнулся, захваченный неожиданной мыслью. — Ах ты, Боже ж мой! Теперь все понятно. Вот сейчас я бы ответил вам на вопрос: «Кто писал сонеты Шекспира».
— Это забавляет тебя, Ллэйрдганатх, — заметила с улыбкой Сестра-День.
— Еще бы! — Я вскочил, забегал по комнате, не в силах себя сдерживать. — Вероника филолог, понимаете? Она изучала всех этих великих поэтов и драматургов, она прекрасно говорила по-английски. Насчет французского не знаю, но не исключено, что и его тоже знала. И в этой книжке записала не только сочинения своего любимого, но и стихи авторов, которые помнила наизусть с института. Или же можно допустить, что все эти стихи сочинил де Клерк. А потом эту книжку нашли и… Вот вам и прогрессорство в чистом виде, ха-ха-ха! Литературоведы всего мира с ума бы сошли, если бы узнали, что Уильям Шекспир занимался автоплагиатом. — Я окинул взглядом следивших за мной сестер. — Вот так, дорогие мои ши. Только я одного не пойму — как вам удалось заполучить эту книгу, если ворота Омайн-Голлатар разрушены? И вы же сами говорили, как опасно появление в одном мире артефактов из другого.
— Эта книжка не несет угрозы, — Черная Ши улыбнулась уголками губ. — В ней слишком много красоты и любви, чтобы она могла повредить Элодриану. Мы хотели сделать тебе приятное, Ллэйрдганатх. Чтобы у тебя осталась память о людях, которых ты любил и о мире, который оставил. Эта книга твоя.
— Спасибо, — я прижал томик к груди, ощущая необыкновенное счастье. — Даже слов нет, как я вам благодарен. Сразу душа меньше болеть стала.
— Ты не сердишься на нас?
— Теперь нет.
— Тогда у нас есть еще одна новость для тебя, Ллэйрдганатх, — Черная Ши шагнула ко мне и коснулась кончиками пальцев моего плеча. — Перед тем, как прийти сюда, мы приняли наших разведчиков, прибывших с вальгардской границы. Во время переправы у Рискинга король Готлих провалился под лед, и вытащить его не удалось. Вальгардское войско лишилось предводителя, бароны уходят, в их стане разброд, вот-вот начнется борьба за власть. И теперь совершенно ясно, что нашествия на Нильгерд не будет. Ты спас нас всех.
— Ну, это радует. — Я помолчал. — Это значит, что дороги скоро станут безопасными, и нам с Уитанни можно будет покинуть вашу гостеприимную башню.
— Ты хочешь уйти?
— Я хочу, чтобы у нас с Уитанни был свой дом. И чтобы в его стенах звучали детские голоса.
— Хорошее желание, — сказала Белая Ши. — Мы не ошиблись в тебе, Кириэль.
— Конечно, ты можешь уйти, когда захочешь, — поддержала Сестра-Ночь. — Но мы с сестрой пока просим тебя погостить у нас. Нам приятно твое общество. И общество Уитанни тоже. До окончания зимы осталось совсем недолго.
Эпилог
Чудесная в этом году весна. Небо просто невероятной синевы, да и солнышко так замечательно переливается в бегущих по земле ручьях талой воды, что даже не замечаешь грязь и прочие весенние прелести. Воздух такой, что хочется дышать и дышать. И, кстати, сколько месяцев я не курю? Теперь уж точно не сорвусь, потому что в Элодриане нет табака. И слава Богу.
— Слышишь? — Уитанни навострила уши.
— Вроде как едет кто-то, — ответил я, прислушавшись.
Из-за поворота лесной дороги показалась фура, запряженная парой пегих длинногривых тяжеловозов. На дощатых бортах фуры было написано крупными кривыми буквами: «ФИОНА БЕРГУС ТАВАРЫ И ВИНО». Правил фурой одетый в овчинный полушубок мужичок лет пятидесяти с плоским и болезненно-бледным лицом. Завидев нас, он придержал коней и вытащил фитильный пистолет.
— А ну, с дороги! — крикнул он, впрочем без особой злобы.
— Убери пушку, дядя, — ответил я. — Мы не разбойники, просто путники. Лучше скажи, откуда едешь и как далеко до ближайшей корчмы.
— Сейчас на дорогах полно разного сброда, — заявил мужик, не убирая оружие. — Если ты мирный человек, чего у тебя тесак на поясе?