– Привет Чаку Маллисону. Насколько я успел узнать девочку, она с ним покончит…
– Идиоты… – простонал тот, жмурясь. – Болваны…
Мазур смастерил ему кляп из разорванной простыни – чтобы не задохнулся, но и не вытолкнул изо рта раньше времени. Усмехнулся:
– Ну вот, проверим твое везение. Рано или поздно обеспокоятся, начнут тебя искать… В скелет не превратишься.
Услышав, как хлопнула дверь ванной, направился туда. Джен выглядела немного получше. Мазур протянул ей ключи:
– Когда выйдешь из подъезда, увидишь слева белую машину. Номер сто шестьдесят девять – на буквы не обращай внимания, все равно ты их не знаешь… Садись непринужденно и быстренько, отъезжай к следующему дому. Я смотаюсь через балкон, а то меня возле подъезда соседки видели… С ключами разберешься?
Она кивнула:
– Конечно. Брелок – пульт сигнализации, что тут непонятного? Только… не смей его убивать, понятно? Он мне нужен живой. Дома.
– Есть, сэр, – ухмыльнулся Мазур. – Пусть живет…
Когда за Джен захлопнулась дверь, он задумчиво погладил кобуру под свитером. Руки чесались обрубить хвост – но слово следует держать, да и не столь уж опасен этот тип…
Повернулся к связанному. В глазах у того не было страха – одна вселенская печаль. Мазуру даже показалось, что по комнате призрачным журавлиным клином пролетают бесконечные вереницы зеленых бумажек с портретом Франклина[24], непоправимо уплывающие в небытие вместе с беглецами. Он усмехнулся, быстро и методично опорожнил ящики стола, вышвырнул на пол одежду из шкафа, разбросал все, что мог. Сунул в карман пистолет и рацию, подошел к лежащему, присел на корточки:
– Это тебя ограбили, маленький. Соображаешь? Открыл дверь по наивности, ворвалась банда тинейджеров, настучала по зубам и унесла все, что подвернулось. Соображаешь? Понял, спрашиваю?
Тот чуть заметно кивнул, глядя с бессильной яростью.
– Умница, – сказал Мазур. – Иначе, если нас повяжут, будем в два голоса уверять, будто ты сам отдал и машину, и ствол, что на самом деле и должен был обеспечивать наш отход… В такой ситуации наши ребятки и своему-то не поверят, а уж чужому, которого априорно подозревают в двойной игре, – и подавно. И устроят тебе что-нибудь вроде случайной автокатастрофы… Я толковые вещи говорю, а? Вот видишь… Так что не было нас тут, померещилось тебе. И мой тебе добрый совет: настраивайся заранее на роль главного свидетеля, возмущенного до глубины души махинациями злодея Маллисона – и совершенно добровольно поведавшего мисс Деспард о двойной игре предателя… Спасай, что возможно, – то бишь свою драгоценную шкуру…
И направился к балкону, философски подумав, что ему все равно не дождаться от руководства ФБР медали за все свои труды. Ну и черт с ними, лишь бы девчонка достала на родине эту гниду Маллисона, – всех, причастных к этому делу, надо выкорчевать, как сухой пень…
Когда заносил ногу за перила, из-за угла показалась сухопарая дамочка с черным пуделем на поводке. Делать было нечего, и Мазур прыгнул, приземлился в трех шагах от нее. Приложил палец к губам, сказал дружелюбно:
– Ничего страшного, никаких воров, вот у меня и руки пустые, никакого мешка на горбу… Муж вернулся из командировки, принесла нелегкая…
И побыстрее направился прочь, пока она не опомнилась.
Глава двадцать пятая
Привет с большой земли
– Шантарск, в четвертую кабину! – захрипел динамик.
Мазур, минут сорок торчавший у окна, встрепенулся, быстрыми шагами пошел к застекленной двери с облупившейся красной цифрой «4». Не садясь на крохотную откидную лавочку, поднял трубку В соседней кабине жизнерадостно вопил густой бас:
– Выезжай! Выезжай, говорю, готовы подписывать! Дозрели!
По извечному обычаю русского человека, привыкшего к технике времен даже не Попова – Грэхема Белла – Мазур закричал в трубку:
– Але, але! Шантарск?
– Слушаю, – довольно внятно произнес в ответ женский голосок.
– Сташук, – сказал Мазур, невольно понижая голос.
– А, Витя? – как ни в чем не бывало прозвенел голосок. – Ну наконец, нашел время… Как женился, так и дорогу забыл? Тебе Гошу?
– Ага, – сказал Мазур. – Есть он?
– Где ему быть, у телевизора торчит… Погоди. После нескольких секунд молчания раздался уверенный, чуть насмешливый голос генерала Глаголева:
– Але, Витек? Ну, нарисовался наконец, а мы тут ждали-ждали, все жданки съели… Где шатаешься?
– Дела, – сказал Мазур. – Замотался вконец, едва расхлебался…
– Ты домой-то собираешься?
– Да пора бы, – сказал Мазур, ощутив огромное облегчение, как будто все проблемы теперь должны были сгинуть. – Я и сам уже думаю, сколько можно тут торчать…
– Когда тебя ждать?
– Как погода… Дня через два думаем… («двойка» была условным сигналом, извещавшим, сколько людей осталось от группы).
– Через два… – повторил Глаголев сухо. – Мало… Вот что, я тут на тебя еще одну задачку взвалю, не в претензии?
– Какие претензии, Гоша? – Сходишь насчет «пятерочки» с дядей потолковать? Он говорил, есть свежая «пятерочка», новье, пробега чуть ли не ноль…
– Да схожу, какой разговор, – сказал Мазур. – Все равно без дела болтаться…
– А развлекаешься как?
– В домино играю, – сказал Мазур.
– Ну ладно, меня тут Нинка дергает… Давай, Витек, зайди к дяде, и жду тебя вскорости. Сто лет не пили, пора бы по старой памяти… Пока!
– Поговорили? – тут же вклинилась телефонистка.
– Поговорили, – сказал Мазур.
Повесил трубку и вышел в зал с облегченным видом решившего все насущные проблемы человека – и лицедействовать особенно не пришлось. Задержался у крыльца, достал сигарету. Попытался определить, есть ли за ним хвост, – но не смог, конечно. Двое вышли следом, остановились в стороне, тоже закурили – еще не факт, мало ли какое совпадение… Нельзя ни в коем случае показать, что пытаешься засечь слежку, – опыта никакого, сразу бросится в глаза профессионалам, что ты озабочен их возможным присутствием. Возможно ли, чтобы любой звонок в Шантарск был под контролем? Запросто. В старые времена у «соседей» стояла отличная аппаратура, с компьютерами, которые можно было запрограммировать на любое ключевое слово, – и, стоило ему прозвучать в разговоре, абонентов разъединяли автоматически. Многое можно было проделывать с помощью той аппаратуры… которая, надо полагать, никуда не делась, стоит на том же месте и те же спецы возле нее посиживают…
Он дисциплинированно перешел улицу на зеленый свет, свернул к киоску, купил пару пакетиков соленых орешков, сигарет, распихал все по карманам и пошел дальше с видом человека, который никуда не торопится, решительно не представляет, как убить время. Остановился у шеренги телефонов-автоматов, стал по очереди снимать трубки, выискивая исправный. Нашел. Бросил купленный в том же киоске жетон, заслоняя спиной аппарат, набрал первый пришедший в голову номер. Выждал несколько секунд и громко сообщил, стараясь заглушить монотонный писк коротких гудков:
– Это я. Узнал? Молоток… В восемь вечера у кафе. В восемь вечера, говорю. Ну, лады. Будь…
Повесил трубку и столь же неторопливо двинулся прочь. У небольшого магазинчика «Ткани» перешел неширокую тихую улочку, разделенную пополам тополевой аллейкой, свернул во дворы, меж домами вышел к двойному ряду гаражей, ускорил шаг, почти побежал, не оглядываясь.
За его спиной раздался шумный выдох: «Х-хэк!», звук удара и шум падения словно бы туго набитого мешка. Обернулся. Собирая светлым пиджаком ржавчину с гаражной двери, по ней сползал совершенно незнакомый тип – закатив глаза, обмякнув – а над ним воинственно стояла Джен, прикидывая, не следует ли добавить. Мазур в два прыжка оказался рядом с ней, и они кинулись в глубину гаражного лабиринта. У зеленой двери, уткнувшись в нее радиатором, стояла белая «семерка», уже без номеров, только за передним и задним стеклом прикреплены лейкопластырем небольшие картонки с надписью «Транзит» и выдуманным Мазуром из головы шантарским номером. Распахнув незапертые дверцы, упали на передние сиденья, сползли так, чтобы голов не было видно из-за спинок. Уставились в зеркальце заднего вида.