Таким образом, двоюродный брат Годослава князь-воевода Дражко, по матери лужицкий серб, как и сам Годослав, и претендент на сербский княжеский стол, вернулся вместе с посольством уже через пять дней. И доложил результаты переговоров.
Готфрид решил соблюсти интересы собственной безопасности, внял увещеваниям послов, оценив реальность приведенных доводов, и заверил князя бодричей, что немедленно прикажет зависимым от него саксонским эделингам Видукинду и Аббио активизировать свои действия и сковать очередным восстанием основные силы Карла.
При этом Готфрид сообщил, что сам высылает посольство к Годославу, чтобы обсудить другие варианты помощи и обеспечить взаимодействие.
– Я думаю, – сказал князь, выслушав посла и с улыбкой наливая ему большой кубок фряжского вина, – это позволит нам перевести дыхание и собраться с силами. Видукинд и Аббио рождены для лесной войны[13], как Карл рожден для войны на полях сражений. Передохнем хотя бы до следующего лета и попробуем иначе поставить свои дела…
Князь всегда был волен в церемониях, оставив за боярами право кичиться своим местом в думе. Место же князя было прочным, обособленным, выглядело незыблемым и позволяло Годославу вести себя так, как ему нравится. Высокого роста, сильный, красивый, умный – он был любим в народе и пользовался в дружине непререкаемым авторитетом. Но эта же вольность, этот же авторитет вызывали в боярах сопротивление, потому что князь слишком мало обращал внимания на мнение своего традиционного окружения, отодвинув его и приблизив окружение не традиционное – молодых воевод и даже простых воинов. Так и сейчас, он сам налил в кубок вино, хотя ни один боярин не стал бы делать дела, которое обычно принято делать слугам.
– Что скажешь, брат Дражко? Будет так?..
– Мм… Может быть…
Дражко, как всякий настоящий солдат, всегда был мучим неодолимой жаждой и опорожнил кубок до дна всего за пару секунд. Но поставил его на стол с таким громким и демонстративным звуком – будто кинжал в инкрустированную янтарем столешницу воткнул. Годослав понял и без «может быть» – не все так просто в отношениях с самокоронованным[14] родственником – и потому предложил почти с мрачной угрозой:
– Вещай, брат…
Дражко, однако, не спешил и долго вытирал знаменитые усы. По этим великолепным пышным усам, гордости и чуть ли не знамени всей дружины бодричей, любой житель княжества узнавал воеводу издали, когда еще невозможно было из-за расстояния разобрать лица.
– Вещай! – Годослав не повторил, а рявкнул, чувствуя повисшее в воздухе напряжение.
– Ставр! – вместо ответа дал команду немногословный Дражко.
Из-за спины князя-воеводы выступил, стукнув в пол посохом, молодой и чрезвычайно высокий – выше Годослава – человек в простых одеждах волхва с вышитой на груди семилепестковой посолонью, с традиционным волховским орудием знаний и силы – посохом и, как все славянские волхвы, безбородый[15].
– Мы, княже, на месте уже обсудили с Готфридом все дела, большие и малые… Зачем же понадобилось данам отправлять послов к нам? – Волхв сам задал Годославу и боярам вопрос, хотя они ждали от него пояснений к ситуации. – Их викинги привозят вино такое же густое, как наши викинги привозят нам. Правда, наши женщины варят пиво, мне кажется, более вкусное, чем датские мужчины[16], но я не думаю, что посольство едет сюда только пробовать бодричское пиво.
Годослав задумался едва ли на секунду.
– Зачем же они едут? – спросил он уже более спокойно, подстраиваясь под раздумчивую речь волхва.
– Готфрид, мы с князем-воеводой думаем, будет ставить свои условия.
– Какие?
Ставр оставил вопрос князя без ответа, только в очередной раз стукнул посохом в пол и склонил голову, показывая этим, что он уже сказал все. Волхв, возглавляя собственную подчиненную князю команду разведчиков, имел в посольстве особые тайные наставления от Годослава. Но сейчас, судя по всему, не торопился выложить, что сумел узнать. И только через минуту добавил, вроде бы и не к князю обращаясь, а словно сам с собой в затруднительном раздумье разговаривая:
14
Готфрид Скьелдунг был конунгом, но, набрав силу, сам себя провозгласил королем, заставив более слабых конунгов согласиться с этим титулом. Впрочем, он и другим конунгам сразу начал раздавать титулы, принятые среди знати других европейских стран. По принятым в Европе нормам того времени, королевский титул подлежал утверждению Римским Папой. Язычник Готфрид посчитал это лишним, как до него это сделали шведский и норвежский короли.
15
16
В Дании и в Германии, в отличие от славян, профессия пивовара издавна считалась мужским занятием. У славян пиво варили женщины – хозяйки дома.