– Но ответьте мне, – произнесла миссис Перригор, явно осененная идеей. – Кто-то говорил… вы тот самый мистер Морган, который пишет детективы?
– А, что… да. Да, это я и есть. Огромное вам спасибо, миссис Перригор, и вам, сэр. Такое удовольствие познакомиться с вами, я лишь надеюсь, нам еще выпадет возможность…
– Обожаю детективы, – призналась миссис Перригор.
Ее супруг застыл неподвижно. Однако на спокойном лице со стеклянным взглядом появилось какое-то странное выражение. Он выглядел так, как мог бы выглядеть рядовой испанский инквизитор, которому в утро auto-da-fé фра Торквемада сказал бы, что намерен отпустить несчастных грешников, ограничившись словесным порицанием.
– Да неужели, моя дорогая? – ледяным тоном спросил Лесли Перригор. – В высшей степени поразительно. Что ж, не будем больше задерживать их, Синтия. Мисс Гленн, надеюсь еще иметь сегодня удовольствие увидеться с вами, а также с вашим блистательным дядюшкой, встречи с которым жду с нетерпением, чтобы обсудить все детали вечернего выступления. A bientôt![25]
– Но мы ведь обязательно увидимся с вами на концерте, – заметила миссис Перригор. По ее лицу блуждала улыбка, которая отчего-то напомнила Моргану о мистере Стэне Лореле[26]. – Мы с Ле-если разговаривали с судовым ка-азначеем, чтобы все организовать. И я так надеюсь увидеть вас, до-орогая мисс Гленн. Была составлена великолепная программа. Мадам Джулия Леда Кампозоцци споет morceaux[27] из самых современных авторов, аккомпанировать будет ее супруг, синьор Бенито Фуриозо Кампозоцци. Э… как мне кажется, – прибавила она, хмурясь, словно это ей не нравилось, – ка-азначей, некий мистер Макгрегор, уговорил доктора Оливера Кайла прочесть избранные стихотворения Роберта Бернса. Все это, разумеется, будет предшествовать представлению месье Фортинбраса. A bientôt.
– Всего хорошего, – произнесла Пегги, поднимаясь из-за стола, – огромное вам спасибо за все. Обязательно загляните ко мне, мистер Перригор, и расскажите еще обо всех этих поразительных вещах… то есть… э… если соберетесь навестить моего дядю…
– Да? – вопросил мистер Перригор. Он вскинул брови в ответ на обеспокоенное выражение ее лица.
– Не сочтите меня дурочкой, но я действительно ужасно хорошо знаю дядю. И пожалуйста, пообещайте мне, если он уже выздоровел… я имею в виду, я знаю, какими ужасными бывают иногда страшно интеллектуальные люди, – на этот раз она действительно была искренна, и даже миссис Перригор удостоила ее взглядом, когда она замялась, – поэтому пообещайте мне, что вы не дадите ему ни капли спиртного. Я понимаю, это звучит глупо, однако он совершенно не умеет пить, и… и вы ни за что не поверите, но у него просто неодолимая слабость к джину. Понимаете, я вынуждена приглядывать за ним, потому что как-то вечером, когда мы давали представление в Филадельфии…
– Я не прикасаюсь к спиртному, мисс Гленн, – быстро и довольно резко прервал Перригор. – «И нужно же людям впускать в себя через рот врага, который крадет у них разум?»[28] – как где-то выразился Т. С. Элиот. Это просто гнусно. И еще я вегетарианец. В моем обществе месье Фортинбрасу ничего не грозит. Хорошего дня.
Три конспиратора, не проронив ни звука, поспешили прочь от стола. Морган, погруженный в собственные недоуменные размышления, ничего не говорил. Пегги выглядела испуганной. Молчание нарушил Уоррен.
– Нет, вы видели? – яростно выпалил он. – Эти два чурбана просто не смогли бы ничего украсть. Прислушайтесь к моим словам, пока еще не поздно. Доктор фальшивый. Говорю же вам! Драгоценность не просто исчезла! Она в каюте…
– Пегги, – сказал Морган, – другого объяснения нет. Должно быть, ты перепутала каюты.
Они подошли к основанию лестницы, и Пегги подождала, пока проходивший мимо стюард удалится.
– Ничего подобного, Хэнк, – ответила она негромко и убежденно. – Я совершенно уверена, что не ошиблась. Утром я еще раз побывала на палубе, нашла то место, на котором стояла вчера ночью…
– И что же?
– Я ничего не перепутала. Это один из двух иллюминаторов, потому что в этом месте их всего два. Это был один из двух, и мне кажется – я сказала, кажется, – это была каюта доктора Кайла.
– Если хотите знать мое мнение, не понимаю, какие еще доказательства вам необходимы, – проворчал Уоррен. – Я сделаю все, что велит наш Мозг, не задавая лишних вопросов, однако у меня имеются свои теории. Скорее. Нам надо пойти наверх и переговорить с капитаном Уистлером.
28
Мистер Перригор все перепутал. Это цитата из Шекспира, «Отелло, венецианский мавр», перевод Б. Н. Лейтина.