Sic volvere Parcae! [30]Чтобы утешить друга в заточении, которое они не могли с ним разделить, Пегги Гленн вручила ему бутылку виски (большую), а Генри Морган дал один из старых своих детективов.
И таким образом каждый, между прочим, продемонстрировал собственный характер. Если кто-то скажет, что Морган должен был бы сразу все понять, то в самом скором времени сможет убедиться, что голова у писатели и без того распухла от мыслей. Морган неистово сражался с порочной вспыльчивостью парок, и ему было уже не до собственных дурных предчувствий. Кроме того – тут он был согласен с Пегги, – если этот возмутитель спокойствия, Кёртис Уоррен, не лишен возможности учинить очередное безобразие, сидя под замком в обитом войлоком карцере, то где тогда, черт побери, он будет в безопасности?
Ну а теперь оставим философствования и вернемся к насущному.
Последовала почти трогательная сцена прощания, после того как Уоррен был ввергнут в узилище тремя дюжими матросами, двоим из которых сразу после потребовалась немедленная помощь судового врача. Описывать само их передвижение от каюты капитана до палубы D слишком долго, достаточно сказать, что оно напоминало сорвавшееся с крепления «огненное колесо» из рук и ног, которое катилось вниз по трапам, вынуждая бледнеющих пассажиров кидаться врассыпную. Последним усилием Уоррен был заброшен в карцер, и дверь захлопнулась, однако, помятый, но неповерженный, он все равно продолжал трясти решетку и осыпать ругательствами изможденных матросов.
Пегги, заливаясь горючими слезами, отказывалась его покидать. Если ей не позволено остаться с ним, она, из дружеских чувств, попытается пнуть капитана Уистлера в какое-нибудь уязвимое место, чтобы ее заперли тоже. Морган с Вальвиком, из тех же дружеских чувств, утверждали, что если старый ламантин считает Уоррена съехавшим с катушек, то тогда и они ненормальные и настаивают на своем праве оказаться под замком. Однако Уоррен – то ли по причине временного просветления ума, то ли из желания сделать красивый жест – и слушать об этом не стал.
– Действуй дальше, дружище! – произнес он угрюмым и героическим тоном, пожимая Моргану руку через прутья решетки. – Цирюльник до сих пор на свободе, и ты обязан его найти. Кроме того, Пегги собиралась помочь дяде с его марионетками. Действуй, и мы еще прищучим этого Кайла.
То, что Уистлер не согласился посадить их под замок в ответ на их требования, выдвинутые в запальчивости, позже Морган списывал исключительно на желание капитана представить их лорду Стертону в качестве свидетелей вероломного нападения. В тот момент эта мысль не пришла ему в голову, иначе он попытался бы пригрозить Уистлеру отказом; и тогда капитан Уистлер был бы избавлен, как станет понятно позже, от неприятного разговора с желчным пэром. Трое заговорщиков сознавали лишь то, что их сотоварищ заперт в недрах корабля, куда вел темный трап, в конце обитого стальными пластинами коридора, пропахшего машинным маслом и освещенного одинокой электрической лампочкой, которая сотрясалась в ритме работающих двигателей, за дверью со стальной решеткой, словно король Ричард в изгнании. На стуле перед дверью восседал невозмутимый матрос со свистком, читавший выпуск «Голливудских романов», так что шансы бежать из тюрьмы равнялись нулю.
Впрочем, имелось и одно утешение. Язвительно-насмешливый судовой врач – который нисколько не верил в безумие Уоррена, однако, исходя из своего долгого опыта, предпочитал не злить капитана Уистлера еще больше, а дождаться, пока тот успокоится, – не возражал, чтобы маньяка снабдили сигаретами и чтивом. Если он и заметил бутылку виски, которую Пегги просунула через решетку, завернув в журналы, то не подал виду.
Морган преподнес узнику сигареты «Золотая чешуйка» и экземпляр одного из ранних своих детективов под названием «Дело в шляпе, партнер!». Если вы весьма плодовитый сочинитель детективных романов, вам прекрасно известно, что подробности более ранних произведений стираются из вашей памяти еще быстрее, чем из памяти читателя. Морган в общих чертах помнил содержание своей книжки. Это была история о лорде Джеральде Дерревале, известном в клубах Вест-Энда богатом бездельнике, дилетанте и спортсмене; впрочем, в Скотленд-Ярде он проходил под таинственной и жутковатой кличкой Блуждающий Огонек. В качестве благородного грабителя лорд Джеральд не знал себе равных. На фоне его леденящих кровь побегов из-под стражи мистер Гарри Гудини выглядел жалким неумехой, способным выбраться из тюрьмы только по амнистии. И разумеется, на самом деле лорд Джеральд не был злодеем. Он всего-навсего обирал до нитки старых распутников, имевших наглость разбогатеть, и посему образ лорда Джеральда получил высокую оценку у писателей-социалистов, столь популярных в наши дни. Кроме того, все грешки лорда искупала его любовь к прекрасной Сардинии Трелони. А в итоге он вообще заманил в ловушку истинного негодяя, попытавшегося его подставить, и даже помирился с инспектором Дэниелсом, который клялся его посадить и в целом отличался таким слабоумием и так часто оставался с носом, что, даже изо всех сил сочувствуя ему, читатель невольно задавался вопросом, как этот инспектор ухитряется не вылететь с работы.