– Ага! – воскликнул Стертон. – Тайные знаки, да? Знаки подаете. В таком случае…
– С вашего позволения, я могу пойти и поискать его, ваша светлость…
– Я желаю покончить с вопросом раз и навсегда, я требую, я настаиваю на ответе! Где он?
Всякая осторожность покинула капитана, погрузившись на «Летучего голландца» и вырвавшись на морской простор.
– Он в карцере, сухопутная вы крыса! – взревел капитан Уистлер, наконец взорвавшись. – В карцере! И сейчас я скажу все, что думаю о вас, вашем паршивом слоне и ваших…
Стертон снова смеялся.
Его голова тряслась под широкополой шляпой, а смех в этом угрюмом, душном помещении, где на столе подмигивали красные рубины, звучал почти нечестиво.
– Ага, – сказал он, – так-то лучше! Вот теперь вы похожи на себя. Я, кстати, уже слышал новость. Он в карцере. Да-да, именно это я и слышал. За что вы его туда?
– Он совершенно безумен, вот за что! Он напал на меня с опасной бритвой. Он пытался меня отравить. Он нес чушь о каких-то медведях. Он…
– В самом деле? – удивился Стертон. – Сумасшедший, значит? Ну-ну. И этого человека, насколько я понимаю, вы хотели позвать в свидетели вашего безукоризненного поведения? Это ваш главный свидетель, который должен был рассказать, как пропал изумруд?.. Капитан Уистлер, вы уверены, что вы сами-то в здравом уме?
Пегги подошла и похлопала капитана по спине, воркуя что-то утешительное. В ней всколыхнулись все женские инстинкты, потому что капитан дошел уже до точки и слезы наворачивались на его честные старые глаза. И снова он лишился дара речи, созерцая недоброе творение Лахесис[32]. Должно быть, подумалось Моргану, капитан начинает в общих чертах понимать, что именно чувствовал Уоррен.
– Так я жду, – намекнул Стертон.
Заскорузлые ребра всколыхнулись в новом приступе веселья. Однако он внимательно наблюдал, как Уистлер раздувается, готовый снова взорваться от негодования, и предвосхитил его, вскинув иссохшую руку:
– Вздор, вздор, вздор! Молчите. Ничего не говорите, капитан. А не то пожалеете. Я сам кое-что скажу. Так будет справедливо. Шутка вышла великолепная, великолепная, великолепная. Я так повеселился, хотя как адвокат вы, капитан… ай-ай-ай! Однако пора уже заканчивать. Я достаточно развлекся… Капитан, никакого иска не будет.
– Не будет?
– Нет. Моя секретарша передала мне, какие слухи ходят по лайнеру. Что племянник моего старинного друга был отправлен в карцер за попытку кого-то убить. И я не удержался, так хотелось немного повеселиться. Так вот! На этом все. Шутки кончились. Я говорю о деле… Никакого иска. Было – и быльем поросло. Не желаю больше ничего слышать об этом.
– Но как же изумруд…
– Ах да. Да-да! Разумеется, камень. Очень странные события происходят на борту вашего лайнера. Но с чего бы мне подавать на вас в суд? Возможно, вор передумал, в нем проснулась совесть. Откуда мне знать? В любом случае…
Он покопался в кармане своего халата.
Снова засмеялся так, что затряслись тощие плечики.
И перед их изумленными взорами возник, медленно покачиваясь и поблескивая на золотой цепочке, изумрудный слон.
Глава четырнадцатая
Такое возможно?
– Не знаю, как это произошло, – продолжал Стертон, – и мне плевать, раз уж я получил вещицу обратно. Я знаю, что вы ее не находили. Ха!.. Изумруд обнаружился прямо посреди этого стола, – он указал пальцем, – с полчаса назад. Никого не видел, никого не слышал. Вот так. Кто-то вошел и оставил его. Заберите свою расписку, капитан. Больше вы моего слона не получите.
И снова он радостно закудахтал, моргая. Расписка выпала из руки и приземлилась у ног Уистлера.
Морган слушал старика вполуха. Он дошел до той стадии, когда из-за избытка сюрпризов уже не мог испытывать изумление. Глядя на голову китайского мандарина, ухмылявшуюся и кивавшую на столе, он слышал, как Уистлер бубнит что-то, а пэр заверяет, что не будет никаких неприятностей, проскрежетав под конец своей тирады:
– …установить, кто его украл? Продолжайте, если угодно. Я вас останавливать не стану. Но я получил вещицу обратно, а больше меня ничего не волнует. Я лично не собираюсь никого преследовать. Ха! К чему утруждаться? Нисколько не удивлюсь, если изумруд украли по ошибке, поэтому его и вернули. Но не важно. Теперь ступайте. Уходите!
Он замахал на них руками, словно банши, и изумруд засверкал, болтаясь на зажатой в пальцах цепочке. Все они выскочили наружу, и дверь за ними захлопнулась. Они постояли в коридоре палубы В, глядя друг на друга.
32