— А ты не обидишься, если я скажу, что тоже рад? — с улыбкой отозвался Дэвид. — Жаль только, что мне придется сразу же ехать дальше.
Лизу так и подмывало напомнить, что Розалинд еще не знает об их возвращении, а потому он мог бы заглянуть домой хотя бы выпить чашку чая, но она понимала, что этим только усугубит его душевные метания, но переубедить все равно не сумеет, поэтому решила даже не начинать.
— Честно говоря, — сказала она Эми, когда наконец добралась до дома и осталась одна, — меня начинает мучить вопрос, на ком, по его мнению, он женат: на мне или на ней? И если когда-нибудь дойдет до выбора между нами, я почти уверена, что она победит... О чем я говорю? Это только что произошло, и она выиграла. У него был выбор: остаться в Озерном краю со мной или вернуться домой, к ней, — и смотрите, где мы теперь.
— По крайней мере, он не бросил тебя там, — сухо прокомментировала Эми.
Будучи не в настроении смеяться, Лиза сказала:
— Я всерьез подумываю вызвать такси и приехать к тебе ночевать. Пусть на своей шкуре почувствует, каково это, когда тебя бросают в твой медовый месяц.
— Ты знаешь, что мы всегда тебе рады, но я не думаю, что это хорошая идея.
Вздохнув, Лиза сказала:
— Да, пожалуй, ты права. Но тогда бы он получил по заслугам. Интересно, в котором часу он вернется?
— Никогда не думала, что буду защищать Розалинд, — сказала Эми, — но вспомни, каково тебе было каждый раз, когда казалось, что Тони тебя бросил. Ты была раздавлена, а потом, когда вы в самом деле расстались... Думаю, не надо напоминать, как трудно тебе было это пережить. Сейчас через такое проходит Розалинд.
— Ладно, не надо вгонять меня в еще большую тоску. Ей тяжело, я понимаю, ужасно, такого врагу не пожелаешь. Просто мне не нравится, что Дэвид такой... Не знаю, как объяснить... Нет, знаю. Он слаб и нерешителен в отношениях с дочерью, и я сомневаюсь, что мне когда-нибудь будет легко с этим смириться.
— Большинство отцов позволяют дочерям вить из себя веревки. Ты об этом знаешь, а я вижу каждый день. Так что, боюсь, тебе придется так или иначе свыкнуться с этим, потому что Дэвид не Тони, который никогда ничем не связан и ни за что не отвечает, а потому мог сделать тебя центром своего мира...
— Давай не будем о Тони, — пробормотала с досадой Лиза, — потому что сейчас он начинает казаться лучшим вариантом. По крайней мере, он никогда не пугал меня фокусами в стиле Джекилла и Хайда[31], а Дэвид всю последнюю неделю только этим и занимался. Скажи, у него случались резкие перепады настроения до свадьбы, а я была слишком занята и не замечала, или обручальное кольцо на пальце делает с мужчиной что-то такое, о чем я не знала?
Вздохнув, Эми сказала:
— Дэвид по-прежнему тот замечательный мужчина, за которого ты выходила замуж. Но теперь, когда вся суета и шумиха улеглась, реальность вступает в свои права и приходится лицом к лицу столкнуться с тем фактом, что у него есть другие близкие люди. Так что пусть разбирается с Розалинд, а ты поддерживай его, как только можешь, потому что иначе он будет бояться сводить вас вместе, а сделать это необходимо. Как только она тебя узнает, она будет без ума от тебя, прямо как я.
— Но буду ли я без ума от нее, кто-нибудь об этом подумал? Нет, конечно же нет, потому что весь мир вращается только вокруг нее. Так вот, черта с два я допущу, чтобы моя жизнь вращалась вокруг кого-то, настолько испорченного и слишком уютно устроившегося в роли папиной дочки.
— Лиза...
— Нет, я не шучу. Она приложила все силы, чтобы расстроить мою свадьбу, ей удалось поставить крест на моем медовом месяце, и теперь мне уже страшно думать, каких выходок ждать от нее дальше.
Розалинд смеялась, вытирая слезы и удобнее устраиваясь на папином плече. Они уже больше часа сидели на диване и разговаривали о Джерри и о том, что произошло, но по большей части делились воспоминаниями о Катрине, чего ей уже давно и отчаянно хотелось. И кто может быть лучшим собеседником в таком разговоре, если не отец? На следующей неделе исполнится год с тех пор, как ее матери не стало, но она все никак не решалась спросить отца, отметит ли он годовщину вместе с ней. Она заведет об этом речь, когда почувствует в себе силы услышать отказ, который казался ей неминуемым.
Она продолжала улыбаться, слушая, как Дэвид пересказывает историю про сережку в зоопарке, явно одну из своих любимых. У отца она звучала так, будто он только сегодня вспомнил о ней и теперь заново удивлялся, посмеивался и изображал ужас, вспоминая время, когда он рассказывал ей детские сказки.
31
В романе Р. Л. Стивенсона «Доктор Джекилл и мистер Хайд» верх берет то доброе (доктор Джекилл), то злое (мистер Хайд) начало.