Она сделала глубокий вдох и вышла из туалета, чувствуя себя обманщицей. После оживленного понедельника практика постепенно успокаивалась. Фельдшеры и лаборанты уже разошлись, а сотрудники регистратуры убирали рабочие места. Помахав секретарше, она вышла через черный ход.
Была всего половина шестого, но ночь уже вступила в свои права. Осмотрев стоянку, Ванесса быстро подошла к своему кроссоверу «ауди». Практика ее находилась в офисном комплексе в Силвер-спринг, пригороде Вашингтона, округ Колумбия. Район достаточно безопасный, но один раз ее ограбили – это случилось в Манхэттене, когда она училась в колледже, – и ей не хотелось повторения.
Вдруг она услышала свое имя:
– Ванесса, подожди!
Она повернулась и увидела шагающую к ней Астер Робел, ее красивое черное лицо и белый воротничок сияли в свете уличного фонаря. Родилась Астер в Эритрее, но ее семья бежала из Асмэры в 1981 году, во время бесконечной войны с Эфиопией. Они с Ванессой познакомились на первом курсе медицинской школы и привязались друг к другу, как сестры. Хоть родом они были из разных миров, обе с самого детства были беженками. Невзгоды закалили их и превратили в трудоголиков, для которых главная цель в жизни – возвыситься над своими корнями. Когда они увидели это друг в друге, назад уже не оглядывались.
– Я говорила с Чедом, – сказала Астер с неистребимым африканским акцентом. Посмотрев на лицо Ванессы, она увидела ее сомнение. – Дэниел новое письмо прислал, да?
Ванесса кивнула, сдерживая слезы.
– Они все еще на Сейшелах?
– По графику должны были вчера отплыть.
Астер прикоснулась к ее руке.
– Я знаю, это было трудное решение.
– Я ничего не решала, – покачала головой Ванесса. – Все откладывала и откладывала.
Астер подумала над ее словами.
– И что он пишет?
Ванесса убрала с лица сбившуюся прядь.
– Просит меня помнить.
– И? – мягко спросила Астер.
– Я пыталась. Но я не могу что-то помнить, а что-то нет.
Астер не нужно было отвечать. Ее глаза слишком красноречиво говорили о том, что она все понимает. И тут Ванесса не выдержала и зарыдала. Астер обняла ее и прижала к себе, выражая без слов истину, за которую Ванесса боролась всю жизнь: «Я здесь, с тобой. Ты не одинока в своей беде».
– Спасибо, – спустя какое-то время произнесла Ванесса, вытирая слезы рукавом плаща.
– Тебе нужна компания, – уверенным тоном заявила Астер. – Детьми Эйбрам займется.
Как ни хотелось Ванессе провести время с лучшей подругой, она покачала головой. Муж Астер был травматологом в больнице Джонса Хопкинса в Балтиморе, и свободные вечера у него выпадали редко.
– Тогда сама отдохни, – сказала Астер. – Если понадоблюсь, звони.
– Хорошо, – ответила Ванесса и на прощание обняла подругу.
Как в тумане, она выехала со стоянки и приготовилась к долгому путешествию домой. На Кэпитол-бэлтуэй и ЮЭс-50 всегда полно машин. Она успела прослушать все «Времена года» Вивальди, прежде чем выбралась на более-менее свободное пространство. Через некоторое время она свернула с шоссе и поехала через Аннаполис в сторону Уордора, дорогого района с лесистыми участками и особняками у самого моря недалеко от Военно-морской академии. Ее дом находился в конце Норвуд-роуд на берегу реки Северн.
Въехав на мощеную подъездную дорожку, она увидела двухэтажный кейп-код[9], сияющий огнями, – спасибо домашней автоматической системе освещения, установленной Дэниелом перед путешествием. Минуту она просто сидела и смотрела на дом. Она любила его так, как не любила еще ни одно место в своей жизни. Но она никогда не думала о нем как о своем. Его купили родители Дэниела перед рождением Квентина.
Взяв сумочку, она прошла через увитую виноградом шпалеру к парадной двери. Встречавший ее в прихожей Скипер гавкнул. Здание было создано ушедшим на покой архитектором, что называется, для души. И это сказывалось во всем: сводчатые потолки, свободная планировка, окна повсюду. Ванесса заполнила стены картинами и зеркалами, а комнаты – классической мебелью. Вклад Дэниела был намного меньше, но определял лицо гостиной: шестифутовый медный прожектор, большая карта Древнего Рима и рояль «Безендорфер» ручной сборки для Квентина.
9
Деревянный коттедж под двухскатной крышей с массивной каменной трубой посередине. Подобные особняки в XVIII–XIX веках были распространены на полуострове Кейп-Код, от которого и получили свое название. (