Исмаил покинул рубку и пополз на четвереньках к баку, обходя лебедки и мотки канатов. Добравшись до бака, он сел и набрал полные легкие воздуха. Так он сидел несколько долгих минут, слушая шипение и плеск рассекаемой носом воды и наслаждаясь даром одиночества впервые за многие дни.
Юпитер висел перед ним, как фонарь над крыльцом, а Андромеда парила над самым горизонтом. Он вспомнил, как в детстве слушал рассказы матери о суфийских мистиках, понимавших смысл созвездий. «Пророк запрещает нам изучать астрологию, – говорила она, – но звезды в руках Аллаха. Они могут нести послания». Исмаил обрисовал взглядом звездный контур женщины в оковах, в объятия которой плыло «Возрождение». Где-то там его ждала Ясмин.
Через какое-то время он достал телефон и набрал сомалийский номер. Исмаил давным-давно выучил его на память, но звонил по нему всего один раз, после того как получил деньги от Гедефа за малазийское грузовое судно. Он послушал рингтон, надеясь, что Махмуд сдержит слово.
– Ас-саляму алейкум, – произнес заспанный голос традиционное исламское приветствие.
– Здравствуй, дядя, – по-сомалийски ответил Исмаил.
– Исмаил, – серьезно, словно обращаясь к призраку, сказал Махмуд, – у тебя неприятности?
«Такие, что тебе и не понять», – подумал Исмаил.
– Мне нужно, чтобы ты пригнал «Ленд-Крузер» к берегу рядом с деревней Маллабли завтра на закате, – сказал он, после чего назвал точные координаты и объяснил свою просьбу подробнее.
Махмуд долго молчал. Исмаил представлял, как он хмурит брови и смотрит в пол, как в тот день в прошлом сентябре, когда Исмаил неожиданно появился у него на пороге, спасаясь от шедших на улицах боев. Дядя был добродетельным человеком, но еще он был политическим хамелеоном и имел друзей на всех сторонах конфликта: военачальники, предводители кланов, исламисты, сочувствующие правительству. Его гостиничное дело в Могадишо процветало, потому что он сохранял нейтралитет. Именно поэтому Исмаил доверял ему. Во всем Сомали только Махмуд мог защитить его от «Шабааб».
Наконец дядя заговорил:
– Что будешь делать потом?
«Если я отвечу, – подумал Исмаил, – ты сразу бросишь трубку. Но, когда ты посмотришь мне в глаза, ты увидишь моего отца и не сможешь отказать».
– Расскажу при встрече.
– Что это за номер? – спросил Махмуд. – Я не узнаю его.
– Не важно, – ответил Исмаил. – Пожалуйста, удали у себя в телефоне все записи о том, что я тебе с него звонил. Мой мобильник со мной. Я позвоню тебе, когда мы будем у берега.
Махмуд тяжело вздохнул:
– Завтра на закате.
– Спасибо, – искренне произнес Исмаил. Он посмотрел на запад и увидел, что Андромеда начала заходить. – Набадгалио.
– Набадино, – ответил дядя и отключился.
Пол
С кормы «Геттисберга» Пол наблюдал за рождением рассвета. Солнце появилось из моря розовой зыбкой полосой, наполовину заслоненной покрывалом из низких облаков. Поднимаясь, оно приобретало форму и набирало силу, пока наконец не сбросило вуаль и не пронзило его глаза осколками света. Океан, который оно явило взору, дышал покоем. Ветер почти не ощущался. Еще не было и шести, но Пол уже чувствовал, как под воротником собирается струйка пота. Если верить прогнозу погоды, к полудню температура поднимется до трехзначных цифр[31].
Он повернулся и посмотрел на запад, моргая, чтобы избавиться от солнечных пятен на сетчатке. Берег Сомали находился в восьмидесяти пяти милях, а место передачи выкупа, указанное Ибрахимом во время последнего звонка Кертису, располагалось в каких-то четырех милях от материка. Для Пола и капитанов военных кораблей это было неудобно, но ничего нельзя было поделать. Пол попытался убедить Кертиса обсудить место обмена, но Кертис ничего не обещал, и Ибрахим не дал ему возможности поговорить об этом. Пол прослушал записи из Аннаполиса. Пират был талантливым переговорщиком. В другой жизни Пол рекомендовал бы его в Академию ФБР.
Спустя несколько минут он покинул корму и поднялся по трапу на ракетную палубу. От усталости его руки и ноги словно налились свинцом. За последние пятьдесят шесть часов он почти не спал, разговаривал с Фрейзером, Редманом и Мастерсом, слушал с Родригесом записи, пока не выучил их наизусть. Командир «морских котиков» был уверен, что пират водит их за нос. Но Пол не мог сопоставить интуитивные прозрения Редмана с тем человеком, которого он слышал в наушниках. Ибрахим говорил с твердой уверенностью. Он никогда не колебался. Даже патологические лгуны выдают себя легким оттенком фальши. Если Ибрахим лгал, Полу еще только предстояло разглядеть эту ложь.