Выбрать главу

Александр Вин

Сломанные куклы

«Это плохо, когда много денег, но очень мало традиций»

В. Пикуль

Куклы и их хозяйки, маленькие девочки, так часто бывают похожи!

Прелестные живые существа иногда даже падают на землю совсем как куклы — молча, навзничь, с потухшим блеском в ясных глазах.

Одинаково при этом пачкаются о грязную землю их нарядные платьица, дрожью на последнем вздохе колышутся пушистые неживые ресницы, такими же «ах!» — тревожными волнами взлетают выше головы небрежно расплетенные косички. Улыбки кукол и девочек очень милы и удивительно хороши, именно поэтому и тех, и других, падающих, всегда жалко! До чего же они в тот момент напоминают друг дружку…

Но никогда ни одна кукла, падая случайно назад, не закрывает испуганно свою игрушечную голову руками.

Она не успела быстро заплакать.

Внезапно все вокруг и рядом с ней стало совсем не таким, каким было до этого… Сначала возник яркий свет, потом сразу же под всей одеждой стало тепло, даже жарко… Тяжелый шум со всех сторон одновременно ударил по голове, как будто где-то близко резко заработала большая черная машина. Сильным ветром подуло прямо в лицо… Высокие деревья подпрыгнули, упали вниз и замерли. В носу гадко защекотало от шипящих и дымных звуков. Закружилось вокруг нее много звезд — маленьких, блестящих, желтых, прозрачных… Очень хотелось спросить кого-нибудь из взрослых, обязательно знакомого, доброго и спокойного человека, что же сейчас нужно делать, как правильно себя здесь вести, а потом, после ответных ласковых слов, непременно стесняясь, быстро подняться, отряхнуть платьице, обязательно встать при этом прямо на ноги… И еще сказать всем, что ей совсем, ну ни капельки, не было больно, что она в этом не виновата, и чтобы ее никто сильно не ругал.

«Ай!..» — таким было ее последнее слово. И она умерла.

На мутных оконных стеклах даже капли прозрачного летнего дождя становились неопрятными. Вкусный кофе остыл.

СМЯТЕНИЕ

Почему-то раньше эти мелкие деньги были всем нужны, на них всегда обращали внимание, они были частью жизни обыкновенных людей…

С неярким ровным блеском, обтертые карманной пылью и разным житейским мусором, монетки и прочая мелочь почему-то казались им теплыми, мягкими… Большие монеты, особенно если удавалось сложить их в стопочку, приятно тяжелили детскую ладошку… Люди, конечно, и тогда предпочитали деньги поярче, поновее. Мальчишки в школе натирали тусклые пятаки рукавами суконных курток, пальтишек, или, не жалея медных гербов и колосьев, — о подошвы ботинок. Какое-то время подновленные монетки сияли, потом опять тускнели; по надобности отдаваемые другим людям, они годами ходили по разным рукам, но их не выбрасывали, уважали, складывали в определенные места. Во всех знакомых семьях на подоконниках и комодах стояли привычные копилки, смешные кошки и поросята…

Уже потом довелось узнать значение не очень ходовых тогда слов «купюра», «ассигнация», «валюта»… В их детстве деньги просто делились на мелочь и бумажные.

Ценность мелких денег в те далекие годы принципиально точно определялась с самого начала монетной жизни: копейка — это всего лишь коробок спичек, кури, и больше ни на что не годишься; «двушка» — уже можно позвонить из уличного телефона-автомата, правда, только по городу; пятак давал возможность куда-то ехать, с кем-то встречаться…

Для каждой монеты мудрым государственным решением был определен свой вес, точно в граммах, чтобы и это их дополнительное свойство могло пригодиться стране, например, в случае, если завтра война… Раньше у медяков была строгая иерархия даже по размеру, а сейчас — пять копеек почему-то крупнее и увесистее десяти…

Нынешняя мелочь стала блестящей и жесткой. Холодные монетки не успевают стареть — их меняют поспешными реформами и равнодушно удаляют из жизни либо просто выбрасывают за ненадобностью…

Четверг. 01.14.
Москва

Загорелый мужчина наклонился и негромко переспросил. Молоденькая кассирша с любопытством глянула на него через стекло. Куртка и короткие волосы ночного пассажира блестели каплями дождя.

— Этот поезд ушел в двадцать три двадцать.

— Это точно, вы не ошибаетесь? Я месяцев пять назад на нем ехал, отправление тогда было в час тридцать.

Глуховатый, с хрипотцой, голос. Медленные и четкие слова.

«А глаза-то!..»

— Сейчас уже летнее расписание, он теперь раньше ходит.

— А когда ближайший?