— Правда! — откликнулся Абдылла-бек.
— Что же нам делать, если жестокий губернатор не идет ни на какие переговоры? Что нам еще осталось? Только сражаться до последней капли крови за свою землю, за свои права, за свою свободу. Идти за них в огонь и в воду. — Он снова пристально оглядел всех. — Если кто из вас видит иной, более правильный путь, пускай скажет.
— Нет у нас другого пути, Исхак! — нестройно, но дружно отвечали все. — Куда нам бежать? И о чем еще просить?
— Ну что ж! — поднял голову Исхак. — У кого из нас отец на троне родился и на троне умер? Не трон дорог нам, дорога родная земля. Родной народ. Сидя на боевых седлах, завоевали мы свою свободу, будем ее отстаивать так же, как завоевывали. Скажите об этом народу!..
Единодушная поддержка приближенных не обрадовала Исхака настолько, чтобы хоть отчасти развеялась овладевшая всем его существом тяжкая забота. Труден завтрашний день. Багровое солнце озарит его… Судьба все связала в один узел: праведником либо великим грешником предстанет он на том свете перед лицом всевышнего, светлую или темную память сохранят о нем на этом свете народ, история, станут люди считать его поборником насилия или свободы и справедливости… Узел этот развяжут либо пушки, либо острые мечи в грядущей кровавой битве.
Исхак принимал наедине человека, явившегося к нему будто бы с прошением. Человек этот вошел, тихо поздоровался и, опасливо оглянувшись, опустился перед Исхаком на колени. Исхак глядел на него с любопытством.
— Здесь никого нет, — сказал он, улыбнувшись. — Или ты мне самому не доверяешь? Ну, говори. Ты давно из Андижана? Как дела?
Пришелец, прежде чем заговорить, причмокнул губами.
— У нас в народе принято отвечать "все в порядке", даже когда смерть на пороге…
Исхак широко раскрыл глаза.
— Что, дела плохи? Говори прямо. Точно говори, все как есть…
— Будь прокляты беки, которым ты доверял без меры. Знаешь ты, что они говорят? "Он безродный бродяга, сын темного киргиза, он захватил власть в своих личных целях". Вот какие речи они ведут. И собирают вокруг себя подозрительных людей…
Исхак побледнел.
— Кажется, они исподтишка ведут переговоры с этим Искебул-пашой… [74]
В каждом городе были у Исхака доверенные тайные агенты. Кроме него самого о них не знал никто, и каждый из них был связан только с ним самим. Он выбирал их из самых преданных, умеющих хранить тайну людей. Недреманное око и чуткое ухо сторожили и Абдылла-бека и Бекназара-батыра.
— Погоди… Погоди… — прервал его Исхак. — Остальное уж мое дело, батыр, а ты, если конь у тебя добрый, садись на него, а если плохой — смени, и возвращайся-ка сегодня же в Андижан.
Соглядатай сидел и клевал носом. Исхак дрожащей рукой написал: "Поступать так, как скажет предъявитель этой бумаги" — и поставил свою печать.
— Вот. Если подлый Шамырза поведет себя как изменник, покажешь эту бумагу верным мне пансатам и сотникам, велишь им не медля схватить предателя и казнить его. Если не будет этого, зря не полоши никого, жди человека отсюда.
Соглядатай открыл глаза, зевнул во весь рот, спрятал ханский ярлык за пазуху и, попрощавшись кивком, вышел.
На другой день Исхак, весь дрожа и не в силах говорить спокойно, кричал на совете приближенных:
— Ну, Шамырза! Ну, Ярмат! Кожу сдеру с живых! Предатели!
Его слушали в недоумении. Какие проступки совершили Шамырза-датха и Ярмат-датха — доверенные из доверенных?
Исхак бросил на пол свернутую в трубочку бумагу: "Глядите!" — а сам отошел к окну.
Кто-то из знающих грамоту подобрал бумажку, прочел и тут же поднял на собравшихся растерянные глаза; а все прочие в свою очередь смотрели на него с немой просьбой: "Читай!" И он прочел, запинаясь: "Уважаемый бек, с горячим сердечным приветом обращаются к вам ваши братья Ярмат-датха и Шамырза-датха. Письмо ваше, по воле аллаха, мы получили и очень были довольны. По изволению аллаха, ваши мысли — наши мысли, ваш путь — наш путь. Сообщите поскорее, что вы советуете предпринять, когда Искебул-паша подойдет близко".
На некоторое время воцарилась мертвая тишина. Исхак все стоял у окна.
— Боже, какое злодейство! — вырвалось наконец у кого-то.
Исхак обернулся, подошел к потрясенным соратникам, горестно покачал головой.
— Вы слышали, братья мои? Вчера вечером наш доверенный человек сообщил, что эти беки называют меня безродным бродягой, что они готовят заговор. Я верить ему не хотел! А нынче вот оно перед вами письмо беков, посланное Абдурахману. Поглядите на печати.