— Тысячу дирхамов[53], месье, для более верных результатов. Она сама бросится вам в ноги.
— Я могу дать только триста.
— Месье, ингредиенты очень редкие и потому дорогие.
— Триста пятьдесят.
— Четыреста дирхамов, месье, и через две недели она будет ваша.
— Идет!
На следующий день мы вернулись в лавку. Приворотное зелье, завернутое в коричневую бумагу, уже дожидалось нас. Джон уплатил 400 дирхамов и спросил, как его использовать.
— Послушайте внимательно, месье, — сказал старец.
В этот момент из тени пыльной бутылки выскочил толстенький серый геккон, прыгнул, и затем уверенно забрался по одежде аптекаря ему на плечо, и оттуда стал взирать на нас.
— Этот любовный порошок будет склонять, настаивать, требовать, чтобы она глядела на вас газельими глазами любви, сладким взглядом гурии…
— Гурии? — спросил Джон. — Это еще кто такая? Шлюха? Совсем не похоже на то, что нам на…
— Да не шлюха это вовсе! — прошептал я на ухо своему приятелю. — Гурии — это очаровательные девушки, которые живут в раю.
— Она будет очарована вами, — продолжал аптекарь, — но использовать его должны будете вы, а не она. Каждой ночью перед отходом ко сну ставьте у своей постели жаровню. Перед тем как сомкнуть глаза, посыпьте горячие угли щепоткой моего порошка, и в течение ночи дым будет окутывать ваше тело. Проделывайте то же самое в течение десяти ночей — а затем, месье, отправляйтесь к своей избраннице. Она тут же падет к вашим ногам.
— Спасибо. Но какие же составляющие этого зелья произведут на него… то есть на меня… столь сильное воздействие?
— Простите, месье, я не могу это разглашать. Столько составляющих, столько работы…
— Понимаю, но какие из них самые главные? Травы или что там?
— Месье, это самая необычная смесь. Но… — он перешел на таинственный шепот, — могу сказать, что в состав входит крайняя плоть кита.
— Совсем как кресла на яхте Онассиса, — сказал я.
Джон с улыбкой посмотрел на меня. Он взял пакет со снадобьем, попрощался с аптекарем, и мы покинули лавку.
— Что ты там говорил про Онассиса? — спросил Джон, когда мы направили свои стопы к ближайшему кафе попить чайку с мятой.
— Ты же помнишь, он мямлил что-то про крайнюю плоть кита? Я только один раз в своей жизни встречал упоминание об этом баснословном явлении. Пару лет назад кто-то писал в журнале «Спектейтор», что кресла на плавучем дворце Онассиса обиты кожей крайней плоти китов. Как мы с тобой прекрасно знаем, у китов такой вещи нет.
Впрочем, эта курьезная история подсказала нам тему для разговора за чашкой мятного чаю: одна из церквей в Италии гордится тем, что у нее в главном алтаре хранится крайняя плоть Господа нашего, предусмотрительно спасенная кем-то из присутствовавших при обрезании. Мы спорили по вопросу о том, должен ли был высохший кусочек этой кожи вознестись на небо со всем остальным телом Господа тридцать три года спустя.
Вернувшись к себе в комнату в офицерских казармах, мы развернули обертку и взглянули на приворотное зелье. Оно походило на древесный пепел и имело специфический запах.
— Ну что же, — сказал Джон. — Даже если оно не поможет X., он все равно увидит в этом оригинальный подарок. Не правда ли?
Два дня спустя «Эль-Хамисс» наконец-то вернулся в гавань и снова взял на борт мою команду, водолазов, матросов и все наше хозяйство. Военный контингент значительно увеличился в численности и, по-видимому, натащил еще большие груды оружия. Кроме того, по нашей просьбе нам выделили еще несколько катеров типа «Зодиак». В общем, на судне повернуться негде стало, а главное, что обострились проблемы с пресной водой: капитан предупредил, что, если мы хотим задержаться у Кап-Блана больше чем на пару-тройку деньков, воду придется строжайше экономить. Вода подавалась только час в сутки, а души были отключены вообще.
Мне повезло — в моем распоряжении была каюта помощника капитана, который был в отпуске, так что у нас с Джоном была ванная комната на двоих. Замечу попутно, что нового военврача, которого определили на наше судно, в отличие от предыдущего, хватило на целых два часа путешествия. Как и его коллега, он заявился ко мне с зеленым, точно яблоко, лицом, взял у меня таблетки стужерона и, возвращаясь к себе в каюту, облевал весь корабль. Дотянув с грехом пополам до каюты, он как хлопнулся на койку, так и не вставал с нее до конца экспедиции.
Когда мы снова прибыли в район Кап-Блана, погода была лучше не придумаешь. Солнце сияло с безоблачного неба, море было гладким как зеркало; и только небольшая качка делала его похожим на огромное кривое зеркало в «комнате смеха» на пляже в Блэкпуле. Развернувшись кормой к берегам, корабль снова застопорил машины, матросы заняли позиции на задней палубе возле пулемета, а мы стали наблюдать за береговой линией в бинокли. Приблизившись на «Зодиаке», мы наблюдали тюленей-монахов, промышлявших рыбу в одной миле от берега; но у берега, как и в прошлый раз, вздымались волны, оглушая нас своим громоподобным ревом, и не давали возможности проникнуть в пещеры. Все это было крайне огорчительно, и нам абсолютно ничего другого не оставалось, как дожидаться снова.