чужих шагов и коленей – миллиарды.
Воду, которую я сейчас пью, когда-то пил динозавр.
Сбежать от этого можно только нажав на кнопку вызова.
Звоню маме.
Мама:
«Отец пьяный.
Понедельник».
(неделя / по неделям / не де́лим / не дели́м)
«Он даже не позвонил узнать о моём походе к онкологу.
Грудь прокололи для анализа, вот, вокруг теперь синяк.
Врач сказала, что в этом месяце отняли уже три груди
Среди работниц моего лечебного центра».
(сколько всего женщин – и три без одной груди – в процентах?)
«Надеюсь, пройду по страховке.
Да, доча, очень болит.
А он завалился спать.
Всю жизнь от меня носился
не любил
не слушал
не понимал
а как теперь он будет относиться
Да, доча, очень болит.
А твой брат ничего об этом не знает».
Мама
мама…
Слушаю.
Молчу.
Я не знаю, как тебя утешить, мама.
Я не знаю, как тебя утешить,
мама.
Мама.
Я очень тебя люблю.
Когда умирала твоя мама,
я молчала.
Слушала и молчала.
Я не знала, как тебя утешить, мама.
Я не знаю, как тебя утешить,
мама:
«Всё ещё обойдётся, анализ скажет, что всё хорошо».
(до чего ж банально)
Кладу трубку.
Я брошусь под тот автобус, который тебя увезёт.
А сейчас – покормлю синиц.
Запись № 8/1
Маме – пятьдесят шесть.
У неё диагностировали рак.
Так не должно было случиться. Никто не застрахован от энцефалита, сифилиса там или туберкулёза. Как тогда, когда папе – пятьдесят три, и после обязательного медосмотра с работы у него подозревали туберкулёз. И это было хоть и страшно, но не внезапно – для человека, который курит сорок три года (сорок два с половиной – когда ему было двадцать лет, он на спор бросил на полгода и выиграл гитару фирмы Martin33). Тогда, чтобы поставить окончательный диагноз, ему нужно было пить специальные препараты до повторного исследования. Он бросил пить и курить на два месяца. После очередной флюорографии и анализа слюны диагноз не подтвердился. А папа сказал Я. во время их очередной посиделки на балконе:
– Я здоров, потому что я сказал себе, что я здоров. Повторяй себе это каждый день – и никогда не заболеешь. Мне ещё тебя доучить нужно.
Услышать диагноз «рак» было очень страшно. Казалось, что всё это какая-то нелепая шутка – жуткие истории и статистики есть только в Интернете, но никак не в настоящих семьях. Никак не в семье Я. Все ведь знают, что рак – наследственное заболевание, а рак молочной железы – классическое наследственное заболевание, вызываемое генами BRCA1[en] (№ NM_007294 в базе данных GenBank) и BRCA2[en] (№ NM_007294 в GenBank). По наследству передаётся не рак, конечно, а предрасположенность к нему. Но ни у одного из маминых кровных родственников рака не было. Мама винила работу: она проводила процедуры аппаратами, которые по идее ничего вредного не излучают, но «механическое давление было регулярным». Так написано в её истории болезни – мама правша и часто опиралась для удобства правой грудью о ванны, когда водила по телу пациента массажным шлангом с насадками разной величины.
Как сказали в больнице, маме очень повезло, что она так быстро отреагировала на боли и посетила специалиста. В онкологическом центре уверили, что ей достаточно будет сделать надсечку и удалить отдельно опухоль, а не всю молочную железу. Операцию назначили на начало июля.
Я. в это время была в Томске. Мама рассказывала о раздражительных врачах, о длинных очередях («неужели в нашем городишке так много больных раком»), о том, что не хочет никому говорить о своей болезни. Знали только папа и Я. Папа снова стал больше пить, а Я. готовилась к сессии – маме не с кем было нормально поговорить. Да и что тут можно было сказать. А как сообщить новость сыну, мама не знала – рак груди казался слишком интимно-женским.
Я. совсем не плакала и не пыталась всеми силами выразить, что она чувствует. Она и не знала толком, что чувствует; всё, что она знала, – «я ничего не могу поделать с тем, что происходит, и поэтому я неестественно спокойна». В голове всплывали слова Максима о её «холодном сердце». Казалось, что она недостаточно сильно переживает, и все те громкие слова о том, что «я живу только ради своих родителей», выходит, наиграны. Если бы я действительно любила маму так, как говорю, я бы вела себя по-другому. И чувство вины (снова и снова) побеждало чувство страха за мамину жизнь. Когда Юля спрашивала, почему Я. ходит какая-то пришибленная, Я. отмахивалась. Мама не хочет, чтобы другие знали. Правда, вместо подготовки к экзаменам Я. шерстила Интернет, пытаясь узнать больше о карциномах, меланомах и саркомах34.
33
«The Martin Guitar Company» – компания по производству гитар, основанная в США в 1839 году.