– Это просто рука, Шаллан, – ответила Тин. – Шторма, вы, воринцы, такие чопорные. Левая рука выглядит точно так же, как и правая.
– У многих женщин размер груди не слишком отличается от мужского, – огрызнулась Шаллан. – Ведь отсюда не следует, что они могут разгуливать без рубашки, как мужчины!
– На самом деле, в некоторых областях островов Реши и в Ири можно частенько увидеть женщину с голой грудью. Там стоит жара. Никому нет дела. Мне, пожалуй, понравилось бы.
Шаллан поднесла обе руки к лицу, одну закрытую, другую – нет, чтобы скрыть смущение.
– Ты ведешь себя так просто затем, чтобы меня спровоцировать.
– Ага, – усмехнулась Тин. – Верно. Неужели передо мной девушка, которая одурачила целый отряд дезертиров и заполучила в свои руки наш караван?
– Для этого мне не пришлось раздеваться.
– Хорошо, что не пришлось, – сказала Тин. – Ты по-прежнему считаешь, что опытна и мудра? Ты покраснела при первом упоминании о том, что нужно будет оголить безопасную руку. Разве не видишь, как тебе будет трудно провернуть любую удачную аферу?
Шаллан глубоко вздохнула.
– Согласна.
– Выставить на обозрение руку – не самое трудное, что тебе придется сделать, – заметила Тин отстраненным голосом. – Не самое трудное, ни при слабом ветре, ни при штормовом. Я...
– Что? – спросила Шаллан.
Тин покачала головой.
– Поговорим об этом позже. Ты уже можешь разглядеть военные лагеря?
Шаллан привстала на сиденье, прикрыв глаза рукой от садящегося на западе солнца. К северу она различила дымку. Сотни костров – нет, тысячи – посылали клубы темного дыма в небо. У нее перехватило дыхание.
– Мы на месте.
– Объявляй привал на ночь, – сказала Тин, не меняя своей расслабленной позы.
– Похоже, мы всего в нескольких часах пути, – ответила Шаллан. – Мы могли бы поднажать и...
– И прибыть после наступления ночи, чтобы в любом случае расположиться на привал, – перебила Тин. – Лучше приедем с утра, свеженькие. Верь мне.
Шаллан села обратно, подозвав одного из караванщиков – юношу, шедшего босиком. Наверняка его мозоли были ужасны. Только самые опытные и старшие работники каравана ехали верхом.
– Спроси у торгмастера Макоба, что он думает насчет того, чтобы остановиться на ночь, – сказала Шаллан молодому человеку.
Он кивнул и побежал вдоль каравана мимо неуклюже передвигающихся чулл.
– Ты не доверяешь моим выводам? – спросила Тин с удивлением.
– Торгмастер Макоб не любит, когда ему указывают, что делать, – ответила Шаллан. – Если остановка – хорошая идея, он, возможно, сам ее предложит. Такой способ руководства кажется мне наилучшим.
Тин закрыла глаза и подняла лицо к небу. Она все еще держала одну руку на весу, рассеянно растирая мох между пальцами.
– Может быть, сегодня вечером у меня появится для тебя кое-какая информация.
– Насчет чего?
– Твоей родины.
Тин приоткрыла глаз. Несмотря на то, что ее поза была расслабленной, в глазу светилось любопытство.
– Хорошо, – уклончиво ответила Шаллан.
Она старалась поменьше распространяться о своем доме и прошлой жизни – девушка до сих пор не рассказала Тин ни о своем путешествии, ни о крушении корабля. Чем меньше Шаллан говорила о своей биографии, тем меньше была вероятность, что Тин выяснит правду о своей новой ученице.
«Она сама виновата, что поспешила с выводами на мой счет, – подумала Шаллан. – К тому же, Тин учит меня притворяться. Мне не следует чувствовать себя неловко, потому что я ей лгу. Она лжет каждому».
Мысли, которые причиняли боль. Тин оказалась права – Шаллан была наивной. Она не могла не чувствовать вину, когда лгала, даже если лгала профессиональной мошеннице!
– Я ожидала от тебя более заметной реакции, – сказала Тин, закрыв глаз. – В сложившихся обстоятельствах.
Ее слова расшевелили Шаллан, и она поймала себя на том, что ерзает на сиденье.
– В каких обстоятельствах? – переспросила она наконец.
– Значит, ты ничего не знаешь, – ответила Тин. – Так я и думала.
– Я не знаю о многих вещах, Тин, – сердито проговорила Шаллан. – Не знаю, как смастерить повозку, не знаю языка ириали и совершенно точно не знаю, как сделать так, чтобы ты не раздражалась. Не то чтобы я не пыталась выяснить насчет всего вышесказанного.
Тин улыбнулась, не открывая глаз.
– Ваш веденский король мертв.
– Ханаванар? Мертв?
Шаллан никогда не встречалась с кронпринцем, а уж тем более с королем. Монархия казалась чем-то очень далеким. Шаллан поняла, что случившееся практически не имеет для нее никакого значения.