Венли взглянула на ладонь сестры, все еще покоящуюся на ее руке.
– Хотя бы сядь и послушай. И прекрати нависать как гора.
Эшонай убрала пальцы, но не села. Вес Доспехов Осколков сломал бы стул. Она наклонилась вперед, изучая стол, заваленный бумагами.
Венли сама изобрела письменность. Они позаимствовали эту идею у людей – запоминать песни хорошо, но не идеально даже при наличии направляющих ритмов. Информация, хранящаяся на страницах, была более практичной, особенно для исследований.
Эшонай выучилась грамоте, но чтение до сих пор давалось тяжело. У нее не оставалось времени для практики.
– Итак... штормовая форма? – произнесла Эшонай.
– Достаточное количество слушающих в этой форме, – сказала Венли, – сможет управлять сверхштормом или даже вызывать его.
– Я помню песню, рассказывающую о штормовой форме, – ответила Эшонай. – Подобным занимались боги.
– Большинство форм связано с ними в любом случае, – возразила Венли.– Можем ли мы на самом деле доверять точности слов, которые впервые спели так давно? Когда запоминали те песни, наш народ находился в основном в вялой форме.
Форма низкого интеллекта, малых способностей. Теперь они использовали ее, чтобы шпионить за людьми. Когда-то эта и партнерская формы были единственными, которые знал ее народ.
Демид перебрал несколько страниц, сдвинув стопку.
– Венли права, Эшонай. Это риск, который мы должны принять.
– Мы могли бы договориться с алети, – ответила Эшонай.
– С какой целью? – сказала Венли, снова в ритме скептицизма. Спрены усталости наконец исчезали, улетая прочь на поиск более свежего источника эмоций. – Эшонай, ты все время говоришь, что хочешь вести переговоры. Я думаю, все потому, что ты увлечена людьми. Думаешь, они позволят тебе свободно жить среди них? Своим видом ты всегда будешь напоминать им раба, к тому же непокорного.
– Века назад, – проговорил Демид, – мы сбежали от наших богов и от людей. Наши предки оставили цивилизацию, власть и могущество, чтобы обеспечить себе свободу. Я бы не отказался от нее, Эшонай. Штормовая форма. С ней мы сможем уничтожить армию алети.
– Без них, – подхватила Венли, – ты сможешь вернуться к исследованиям. Никакой ответственности – ты будешь путешествовать, составлять карты, открывать новые места, которые никто не видел прежде.
– То, чего хочу я, не имеет значения, – ответила Эшонай в ритме порицания, – пока мы все рискуем быть уничтоженными.
Она посмотрела на пятнышки на бумаге – записанные песни. Песни без музыки, как есть. Их обнаженные души.
Могло ли спасение слушающих в самом деле заключаться в чем-то, настолько ужасном? Венли и ее команда провели пять лет, записывая все песни, изучая нюансы, рассказанные стариками, запечатлевая их на этих страницах. Через сотрудничество, изучение и глубокие размышления они открыли ловкую форму.
– Это единственный путь, – сказала Венли в ритме мира. – Мы вынесем вопрос на Совет пяти, Эшонай. Ты должна быть на нашей стороне.
– Я... я подумаю.
Интерлюдия 2. Им
Им старательно обтачивал бок маленького деревянного чурбана. Он поднес его к светящейся сфере рядом с верстаком, двумя пальцами взял за оправу очки и приблизил их к глазам.
Такое восхитительное изобретение – очки. Жить – значило быть фрагментом космера[3] и, следовательно, познавать его на опыте. Как он мог правильно познавать, если бы не мог видеть? Азианин, который первым создал это устройство, давно умер, и Им внес предложение считать его одним из Заслуженных Умерших.
Мастер опустил кусок дерева и продолжил обрезать его, тщательно выстругивая изгиб спереди. Некоторые его коллеги покупали у столяров готовые деревянные заготовки, на которых башмачник выкраивает обувь, но Им научился делать собственные. Это был старый способ, так делали веками. Если что-то столь долго делалось одним способом, то наверняка на то имелась веская причина.
За его спиной прятались в тенях углы лавки. Десятки башмаков выглядывали, как носы угрей из своих нор. Там стояли пробные башмаки, используемые для определения размера, стиля и выбора материала, чтобы Им мог конструировать превосходную обувь, подходящую ноге и характеру человека. Подгонка могла занять некоторое время, если делать ее хорошенько.
Справа от него в полумраке что-то зашевелилось. Им посмотрел туда, но не изменил позы. В последнее время спрен приходил все чаще – пятно света, как от осколка хрусталя, зависшего в солнечном луче. Но башмачник не знал, что это за спрен, и прежде не видел ничего похожего.
3
Космер — особая вселенная, полностью отделенная от нашего мира, в которой происходит действие многих произведений Брендона Сандерсона.