Пропитались все растенья соловьямиИ гудели, замирая, как струна.А в воде – в реке, в пруде, в озерах, в яме –Фонарями разбросалася луна.
Засветились на танцующей сиренеВодоросли под луной, как светляки.Захотелось белых лилий и сирени, –Но они друг другу странно далеки…
Квадрат квадратов[29]
Никогда ни о чем не хочу говорить…О поверь! – я устал, я совсем изнемог…Был года палачом, – палачу не парить…Точно зверь, заплутал меж поэм и тревог…
Ни о чем никогда говорить не хочу…Я устал… О, поверь! изнемог я совсем…Палачом был года – не парить палачу…Заплутал, точно зверь, меж тревог и поэм.
Не хочу говорить никогда ни о чем…Я совсем изнемог… О, поверь! я устал…Палачу не парить!.. был года палачом…Меж поэм и тревог, точно зверь, заплутал.
Говорить не хочу ни о чем никогда!..Изнемог я совсем, я устал, о поверь!Не парить палачу! палачом был года!..Меж тревог и поэм заплутал, точно зверь!..
Соната в шторм
На Ваших эффектных нервах звучаливсю ночь сонаты,А Вы возлежали на башне на ландышевомковре…Трещала, палила буря, и якорные канаты,Как будто титаны-струны, озвучиваливесь корвет.
Но разве Вам было дело, что где-то рыдаюти стонут,Что бешеный шторм грохочет, бросаяна скалы фрегат.Вы пили вино мятежно, Вы бралимонбланную ноту!Сверкали агаты брошек, но ярче былвзоров агат!
Трещала, палила буря. Стонала дворцоваяпристань.Кричали и гибли люди. Корабль набегална корабль.А Вы, семеня гранаты, смеясь, целовалиартиста…Он сел за рояль, как гений, – окончил игру,как раб…
Врубелю
Так тихо-долго шла жизнь на убыльВ душе, исканьем обворованной…Так страстно-тихо растаял Врубель,Так безнадежно очарованный…
Ему фиалки струили дымкиЛица трагически-безликого…Душа впитала все невидимки,Дрожа в преддверии великого…
Но дерзновенье слепило кисти,А кисть дразнила дерзновенное…Он тихо таял, – он золотистейПылал душою вдохновенною…
Цветов побольше на крышку гроба:В гробу – венчанье!.. Отныне оба –Мечта и кисть – в немой гармонии,Как лейтмотив больной симфонии.
Над гробом Фофанова
Интуитта
Милый Вы мой и добрый! Ведь Вы так измучилисьОт вечного одиночества, от одиночного холода…По своей принцессе лазоревой – по Мечте своей соскучились:Сердце-то было весело! сердце-то было молодо!
Застенчивый всегда и ласковый, вечно Вы тревожились,Пели почти безразумно, – до самозабвения…С каждою новою песнею Ваши страданья множились,И Вы – о, я понимаю Вас! – страдали от вдохновения…
Вижу Вашу улыбку, сквозь гроб меня озаряющую,Слышу, как Божьи ангелы говорят Вам: «Добро пожаловать!»Господи! прими его душу, так невыносимо страдающую!Царство Тебе Небесное, дорогой Константин Михайлович!
Мои похороны
Меня положат в гроб фарфоровыйНа ткань снежинок яблоно́вых,И похоронят (…как Суворова…)Меня, новейшего из новых.
Не повезут поэта лошади, –Век даст мотор для катафалка.На гроб букеты вы положите:Мимоза, лилия, фиалка.
Под искры музыки оркестровой,Под вздох изнеженной малины – Она, кого я так приветствовал,Протрелит полонез Филины[30].
Всем будет весело и солнечно,Осветит лица милосердье…И светозарно-ореолочноСогреет всех мое бессмертье!
Эпилог
I
Я, гений Игорь-Северянин,Своей победой упоен:Я повсеградно оэкранен!Я повсесердно утвержден!
От Баязета[31] к Порт-АртуруЧерту упорную провел.Я покорил Литературу!Взорлил, гремящий, на престол!
Я, – год назад, – сказал: «Я буду!»Год отсверкал, и вот – я есть!Среди друзей я зрил Иуду,Но не его отверг, а – месть.
– Я одинок в своей задаче! –Прозренно я провозгласил.Они пришли ко мне, кто зрячи,И дав восторг, не дали сил.
вернуться
29
Квадрат квадратов – стихотворная форма, изобретенная Северяниным: слова первого четверостишия повторяются в трех последующих, меняясь местами.