– Может, еще и Будогоста взять живым, – попытался съязвить Лютша, недовольно посмотрев на зятя.
– А вот это не обязательно! – серьезно произнес Буревой.
Когда внук Гостомысла узнал о притязаниях Будогоста на власть, он хотел сразу же ехать на собрание словенской знати. Однако тесть отговорил, посоветовав дождаться известий от Добровита, а пока заняться сбором войска. Лютша напомнил, что за Будогостом стоят варяги, поскольку сам он никогда бы на такое не решился.
Поддержка варягами племянника Гостомысла и их возможное участие в предстоящей борьбе за власть не смутили Буревоя. Однако изборский князь согласился с доводами тестя, что одолеть противника они смогут, только набрав большое войско, значительную часть которого должны были составить отряды чудских старшин.
Большинство чудских племен[21]уже век считались зависимыми от изборских князей, но временами их все же приходилось принуждать к выплате дани силой. Поэтому привлечение чудских вождей или старшин к участию в войне было трудной задачей, на решение которой требовалось время.
Переговоры с вождями чуди затянулись почти на три месяца, и Буревою пришлось согласиться на двухлетнюю отмену дани. Зато теперь в его войске находилось почти полтысячи чудских воинов, являвшихся к тому же гарантией безопасности приграничных с ними селений кривичей.
– И затягивать с захватом Словенска не стоит, – закончив осматривать крепостные укрепления, продолжил изборский князь. – В ближайшее время сюда могут подойти дружины мстинских сударов.
– Лестницы для штурма доделают к вечеру, таран уже готов, – сообщил псковский старшина. – Если верить рассказу захваченного нами княжеского тиуна Стояна, ворота старые и проломить их не составит труда.
– Я хочу его видеть! – неожиданно потребовал Буревой.
Через полчаса в дом, где разместился изборский князь, привели избитого и окровавленного Стояна. Буревой приказал развязать пленника и велел тому рассказать о наиболее слабых местах укреплений городка, пообещав жизнь и свободу.
– Ну, во-первых, ворота, – разминал Стоян затекшие от пут кисти рук. – Как я уже говорил, петли на них поменяли, но сами доски остались прежние. Во-вторых, бревна срубов крепостной стены во многих местами прогнили и не выдержат сильного напора, к тому же их можно подкопать.
– Ты укажешь самые слабые места?
– И даже расскажу, что за ними находится. У меня с Будогостом свои счеты.
Князь вопросительно посмотрел на Лютшу.
– Можно попробовать проникнуть внутрь, когда начнем пробивать тараном ворота, – предложил тот, правильно поняв взгляд зятя. – Только надо все заранее подготовить.
– Действуй! – приказал Буревой. – А тебя, тиун, ждет еще награда, если поможешь моим воинам незаметно проникнуть в город.
На тестя можно было положиться, поэтому, назначив штурм на утро, он решил выспаться. Последние дни, начиная с взятия словенского лагеря на Шелони, Буревой спал урывками, справедливо полагая, что быстрота передвижения его плохо вооруженных воинов – главный залог успеха.
Несмотря на усталость, изборский князь еще долго беспокойно ворочался на медвежьей шкуре. А когда очнулся от руки псковского старшины, трясущего князя за плечо, Буревою показалось, что заснул он только что.
– Светает, и все готово к штурму… – сообщил Лютша, предложив зятю умыться. – Ночи сейчас короткие, самое время начинать.
Холодная вода помогла князю окончательно проснуться, и он велел приступать к штурму. А когда вышел из дома, воины уже подтаскивали к воротам закрепленный на телеге таран. Первые удары заостренного толстого бревна не смогли разбить ворот, осажденные начали закидывать кривичей стрелами, камнями и обливать смолой.
Почувствовав, что первая атака может захлебнуться, Буревой побежал помогать лучникам ослабить активность защитников крепости. Тем временем начался штурм ближайших к воротам стен, и воины по приставленным лестницам полезли наверх.
– Не дело подвергать себя опасности, когда этого не требует обстановка, – заметил Лютша, подойдя к стрелявшему из лука князю. – Ты должен следить за ходом боя, чтобы вовремя сделать необходимые распоряжения.
– Я только немного помог лучникам, – весело оправдывался Буревой, отправляя последнюю в колчане стрелу в сторону крепостной стены.
Он хотел еще что-то сказать, но тут раздался треск пробитых тараном ворот, одна из створок рассыпалась в щепки, и в образовавшийся пролом устремились воины изборского князя.
21
Чудью тогда называли все финно-угорское население, проживающее от западных границ современной Эстонии до реки Волхов.