— Факультет инфекционных болезней, — объяснила Кэти своему телохранителю.
— В настоящее время осваиваюсь с обстановкой, — кивнул Александер. — Зато мне выдали пропуск на стоянку, так что я, наверно, уже один из своих.
— Надеюсь, вы такой же хороший преподаватель, как и Ральф.
— Он по-настоящему отличный врач, — согласился Александер. Кэти пришла к выводу, что ей нравится новый профессор. К тому же её заинтересовало мягкое произношение и южные манеры. — Сегодня утром Ральф вылетел в Атланту.
— Что-то случилось?
— Вероятное заболевание лихорадкой Эбола в Заире. Мальчику восемь лет, он местный житель. Утром пришло сообщение по электронной почте.
Глаза Кэти сузились, когда она услышала об этом. Несмотря на то что она работала в совершенно иной области медицины, подобно всем врачам, она получала журнал « Информация о заболеваемости и смертности» и следила за тем, что происходит в области инфекционных болезней. Медицина — это наука, где учёба никогда не прекращается — Только единичный случай? — спросила она.
— Да, — кивнул Александер. — По-видимому, мальчика укусила за руку обезьяна. Мне уже приходилось выезжать туда из Форт-Детрика, когда произошла небольшая вспышка этого заболевания в 1990 году.
— С Гасом Лоренцом? — спросил декан Джеймс.
— Нет, Гас был занят другой работой, — покачал головой Александер. — Руководителем группы назначили Джорджа Вестфаля.
— Ах да, конечно, он ..
— Умер, — подтвердил Александер. — Мы постарались скрыть причину его смерти, но на самом деле он подхватил лихорадку. Я ухаживал за ним. Тяжёлое зрелище.
— Он в чём-то ошибся? Я не был хорошо знаком с ним, — сказал Джеймс, — но Гас говорил, что ему прочили многообещающее будущее. Насколько я помню, он приехал из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.
— Джордж был блестящим учёным-вирусологом, лучшим специалистом в своей области, с которым мне доводилось встречаться. Он вёл себя с предельной осторожностью, как и все мы, но всё-таки подхватил вирус Эбола. Мы так и не узнали, как это произошло. Как бы то ни было, в результате той вспышки скончалось шестнадцать человек. Двое выжили, обе молодые женщины, обеим чуть за двадцать. Они ничем не отличались от других — по крайней мере нам не удалось обнаружить ничего особенного. Может быть, им просто повезло, — заметил Александер, сам не веря этому. Подобные вещи не случаются сами по себе. Просто он не сумел обнаружить причину, хотя в этом и заключалась его задача. — В общем всего заболело восемнадцать человек, и вот в этом нам действительно повезло. Мы пробыли там шесть или семь недель. Помню, я взял ружьё и отправился в джунгли, пристрелил там около сотни обезьян, пытаясь найти носителя вируса. Безрезультатно. Этот штамм называется заирская Эбола Мзинга. Думаю, сейчас в Атланте они сравнивают вирусы того заболевания с вирусом, от которого заболел мальчик. Лихорадка Эбола — увёртливая штука, пока о ней почти ничего не известно.
— Значит, на этот раз заболел только один мальчик? — спросила Кэти.
— По крайней мере так нам сообщили. Как обычно, причина заболевания неизвестна.
— Но вы сказали, что его укусила обезьяна?
— Да, однако мы никогда её не найдём. До сих пор это никому не удавалось.
— Это действительно столь смертельное заболевание? — спросил Альтман, не в силах удержаться от того, чтобы не вступить в разговор.
— Сэр, по официальным данным процент смертности у заболевших Эболой достигает восьмидесяти. Или давайте выразим это по-другому. Если вы сейчас достанете пистолет и выстрелите мне в грудь — прямо сюда, — шансы выжить у меня выше, чем у человека, подхватившего этот крошечный вирус. — Александер намазал маслом булочку и вспомнил, как ему пришлось навестить вдову Вестфаля. У него едва не пропал аппетит. — Пожалуй, намного выше, принимая во внимание квалификацию хирургов, работающих у нас в Холстеде. У вас куда больше шансов выжить при заболевании лейкемией или лимфомой. Вот при заболевании СПИДом шансы меньше, но и при нём вы проживёте в среднем лет десять. Подхватив вирус Эбола, вы умрёте через десять дней. Я не знаю более смертельного заболевания.
Глава 11
Обезьяны
Райан все писал сам — и две опубликованные книги по морской истории, и несчётное число докладов для ЦРУ. Сейчас ему казалось, что это было когда-то в какой-то прошлой жизни, заново пережитой им на кушетке гипнотизёра. Сначала он сидел за пишущей машинкой, а потом за персональными компьютерами. Сам процесс написания ему никогда не нравился — это казалось очень трудным, однако он любил одиночество, связанное с работой, когда он замыкался в собственном интеллектуальном мирке, где ему никто не мешал, не прерывал хода мыслей, позволяя отшлифовать их и довести до желаемого уровня. Таким образом, это всегда были его собственные мысли, и при выражении этих мыслей сохранялись их целостность и чистота.
Теперь этому пришёл конец.
Главным спичрайтером[31] президента была Кэлли Уэстон — невысокая изящная блондинка, подобно волшебнице играющая словами. Как и многие служащие, составляющие огромный персонал Белого дома, она появилась здесь во времена президентства Фаулера и осталась после его ухода.
— Вам не понравился мой текст вашего выступления в соборе? — приступила она прямо к делу.
— Если говорить честно, я просто решил, что нужно сказать что-то другое, — произнёс Джек и только теперь понял, что оправдывается перед человеком, которого почти не знает.
— Я просто плакала из-за этого. — Она сделала эффектную паузу, глядя прямо ему в глаза немигающим взглядом ядовитой змеи, явно стараясь понять его. — Вы не такой, как все.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать — вас нужно понять, господин президент. Президент Фаулер поручал мне писать его речи так, чтобы в них звучали человеческие чувства — сам-то он, бедняга, был холодным и скучным человеком. Президент Дарлинг оставил меня на этой должности, поскольку не смог найти никого лучше. Я всё время воюю с членами президентской администрации, работающими по другую сторону улицы. Они любят редактировать мою работу, а мне не нравится, когда этим занимаются бездельники. Мы непрерывно ссоримся. Арни всегда становится на мою сторону, потому что я училась в школе вместе с его любимой племянницей, к тому же я делаю свою работу лучше других. Зато я причиняю вашим сотрудникам наибольшее количество неприятностей. Мне хотелось, чтобы вы знали об этом. — Это было хорошим объяснением, но не относилось к делу.
— Почему вы считаете меня не таким, как остальные? — спросил Джек.
— Вы говорите то, о чём действительно думаете, вместо того чтобы говорить то, что, по вашему мнению, хочется услышать людям. Писать для вас будет непросто. Теперь я не смогу окунать перо в ту же самую чернильницу. Мне придётся научиться писать так, как я писала раньше, а не так, как пишу за плату. Кроме того, придётся учиться писать так, как вы говорите. Это будет трудно, — сказала она, готовясь принять вызов.
— Понятно. — Поскольку мисс Уэстон не была членом внутреннего круга людей, близких к президенту, Андреа Прайс находилась в кабинете, она стояла, опершись плечом о стену (она предпочла бы стоять в углу, но в Овальном кабинете углов не было), и бесстрастно наблюдала за происходящим — или пыталась сохранять бесстрастие. Райан уже начал понимать язык её поз и движений. Прайс явно была не расположена к Уэстон. Интересно, почему? — подумал он.
— Посмотрим. Что вы сможете написать для меня за пару часов?
— Сэр, это зависит от того, что вы хотите сказать, — заметила спичрайтер.
Райан в нескольких коротких фразах изложил основное содержание своего предстоящего выступления. Уэстон не делала записей. Она просто выслушала его, словно впитав его слова, улыбнулась и заговорила снова:
— Они уничтожат вас. Знайте это. Может быть, Арни ещё не сообщил вам, может быть, ни один из сотрудников не решился сказать вам об этом и никогда не скажет, но именно это ждёт вас.
Услышав реплику спичрайтера, Прайс отпрянула от стены, теперь её тело находилось в вертикальном положении.
— Почему вы считаете, что я хочу остаться здесь?
— Извините меня, — недоуменно моргнула мисс Уэстон. — Вообще-то я не привыкла к такому ходу мыслей.
31
Спичрайтер — лицо, пишущее тексты (особенно публичных речей) для другого лица, выступающего как предполагаемый автор.