— В Ирландии, при королях, — мечтательно говорю я. — Там был ещё такой Тёмный Патрик.
— Вот я помню, был Святой Патрик, — раздумчиво говорит бабушка и кладёт очки в карман фартука. — Он выгонял с того острова змей.
— И что, именно тогда, бабушка, вам пришлось оставить зелёные долины Эйре? — спрашиваю я, давясь от смеха. — Должны помнить; был там такой большой ящик…
— Не для вшистских скрипка грае[103], — заявляет бабушка и, поддёргивая рукава, встает. — Ходи уже к антресоле, мой блазень, достанем забавок.
Что можно написать о ёлочных игрушках? Их жизнь подобна человеческой — тебя пытаются сохранить, в вате или бумаге, затем достают, под восхищенное цоканье цепляют за голову, ко всеобщему восторгу, на довольно непродолжительное время, а дальше, дальше все зависит от ловкости рук — одно чужое неосторожное движение — «Аххх!!!» — горсть осколков и рассказы: «Вот помню, был у нас такой… такое замечательное… стеклянный шарик… нет домик… ну помните — на толстой фиолетовой нитке, зелёное… немного… такое, с красным носом… как слон…. с торбой. Чего вы смеётесь?»
Люди всегда радуются и немного грустят, видя ёлочные игрушки. Гораздо сложнее представить, что думают ёлочные игрушки, завидя людей.
Некогда Мартин Лютер, в ещё не разорённой Великой войной за веру Германии, украсил елку дюжиной свечей, что соответствовало количеству месяцев в году и служило символом жертвы Христа, звездой — знаком Вифлеемской звезды, указавшей путь к месту, где родился Спаситель, и яблоками… плодами Аваллона и Райского Сада.
Где это было? Наверняка в Виттенберге, в аббатстве «со шпилями до звёзд». Сквозь толстые кругляши стёкол была видна зимняя Германия — сонная и счастливая, вся в запахах резеды, хвои, пряников, яблок и мяты, знающая, что Спаситель грядёт, а Тёмные дни проходят.
Наверняка застенчивая фройляйн в тугом чепце, горничная в Высоких покоях, помогая Важному человеку украшать Божье дерево, подавала доктору Лютеру золочёные и посеребренные орехи, что символизировали непостижимость человеком божьего замысла, яйца — символ развивающейся жизни, гармонии и полного благополучия. И, как сотни лет назад, думала, что разряженные ветки ели отводят злых духов и нечистую силу. Всенепременно.
Сохранилась гравюра XVI века, на которой Мартин с семьёй изображен возле рождественского дерева.
А где-нибудь в Нижнем городе, на еловых ветвях, подвешенных к потолку, ближе к дверям, развешивали сделанные из пресного теста пряники и печенье, напоминавшие о хлебцах, которые вкушают во время проскомидии…
Тогда еще не было ёлочных игрушек — они позже пришли в мир людей…
Через лет двести, после смерти Лютера случился неурожай яблок. В Аваллоне? Может и там. Но вообще-то в «Зелёном сердце», в Тюрингии. Кто-то надоумил удручённых отсутствием яблок христиан отправиться с нижайшим поклоном к стеклодувам городка Лауша, чтобы те выдули шары хотя бы для храмовых елей. Так и появились эти главные украшения ёлок на долгие времена. Вскоре наловчились делать стеклянные фигурки в керамических формах — птичек, виноградные гроздья, кувшинчики, даже дудочки, в которые можно было дудеть! Лаусские забавки.
Затем стеклодувы напыляли игрушки изнутри тонким и небезопасным слоем свинца. Женщины и дети раскрашивали шары золотой и серебряной пылью, расписывали фигурки золотыми и серебряными блестками. Иногда новогодние наборы стоили буквально целое состояние и были доступны только обеспеченным людям. Бедняки же по-прежнему довольствовались примитивными игрушками, созданными собственными руками.
В соседней Саксонии не стерпели тюрингской заносчивости и покарали Магдебург изобретением бумажных игрушек плоских и объёмных. Первые представляли собой два склеенных между собой кусочка картона с зеркально расположенным на них рисунком, слегка выпуклым. Игрушки выходили двусторонними, а для блеску их оклеивали фольгой — серебряной или цветной. Вторые — объемные, делали из картона с глубоким тиснением. От них произошли коробочки для подарков.
А для того, чтобы «окончательно решить вопрос», король Август повелел все ёлочные игрушки называть «дрезденскими». Тем временем тюрингцы не дремали, и вскоре Канцелярия Священной Римской Империи Германского Народа постановила, что «дрезденскими» следует называть лишь картонные «недолговечные» игрушки. Стеклянные же сохранили прежние имена. Какой удар. Бедняга Август. «Всё прошло-прошло-прошло». Кто бы мог подумать!