Дрянь!
Лучше бы приказала. Я не был готов, что она при всех посмеет назвать меня бесполезным. Первый порыв – развернуться и уйти – я подавил. Второй – съязвить, что судья Рихтер для такого слишком туп, – тоже пришлось проглотить.
– Извольте, фрайфрау. Мой дар находит в людях не зло, а грехи. И судит именно за них. Как вы, надеюсь, понимаете, безгрешных ничтожно мало, а наказание следует незамедлительно. «Который воздаст каждому по делам его…» – мрачно процитировал я.
Артизар встрепенулся. На усталом лице появились робкое любопытство и недоверие. Будто не ожидал, что другие тоже могут вырывать пафосные фразочки из Писаний. Он на всякий случай отступил еще, чтобы я точно не дотянулся, и спросил:
– Послание апостола Саула?
Чудовищно. Голова кронпринца должна быть забита драками, выпивкой, девчонками. В худшем варианте – политикой и планами на будущее правление. А вовсе не богословской чушью!
– Ты отвратителен. Оно, да. Если совсем просто, фрайфрау: дар сам определяет, наказать человека или благословить. И как именно. Это может быть и обычная боль, и мучительная агония, и смерть. Счастливчиков, ведущих праведную жизнь, ждет… К примеру, исцеление от недуга или даже исполнение сокровенного желания. Так что, если бургомистру не прислуживают святые, оставьте мысли о быстром суде. И уж тем более нет резона ради поимки одного демона уничтожать все население Миттена.
Мы отошли с прохода, чтобы не мешать полицейским и медикам. Я следил за их работой со скукой, надеясь, что фон Латгард наконец сообразит, что делать здесь больше нечего, и подумает о нашем с Артизаром размещении. Каким бы выносливым я ни был и как бы ни любил быть в курсе событий – у всего есть предел.
Прислушивающаяся к беседе Селма плотнее запахнула на груди теплую шаль и, воспользовавшись паузой, приблизилась к фон Латгард.
– Позвольте откланяться, фрайфрау. Я поспешу привести наброски в должный вид и сделаю копии для Бердена.
Шлейф парфюма Селмы – роза, ваниль и ежевика, оттененные мускусной нотой сандала, – разбавил запах крови. Со стороны девица казалась милейшим созданием. Мягкие русые волосы, двумя кокетливыми прядками выбивающиеся из-под чепца, большие темные глаза в обрамлении светлых бровей и ресниц и приятное лицо с плавной линией подбородка и тонкой – носа придавали ей юношеское очарование олененка. Но стоило присмотреться – иллюзия таяла. Подобным взглядом отличались хищники, которые не могли взять свое силой, но знали, насколько выгоднее бывает притвориться добычей.
– Конечно, дорогая. – Фон Латгард ласково провела по плечу и расправила подвернувшуюся сбоку шаль. – Рассчитываем на тебя.
Селма присела в сдержанном книксене. На нас с Маркусом она не посмотрела, а Артизар удостоился внимательного взгляда, задержавшегося на нем чуть дольше положенного. Словно Селма искала знакомые черты и вспоминала, где раньше видела это лицо. Я сомневался, что она пересекалась с Абелардом и знала, как тот выглядел, но что-то в щенке ее заинтересовало.
– Герр Рихтер, развейте и мои сомнения, – проследив, как служащие оборачивают труп бургомистра темной тканью, чтобы вынести из дома, Маркус вернулся к уже осточертевшей теме. – Ходят слухи, что все-таки есть у вашего дара лазейка. И ею частенько пользуются власть имущие. В том числе сам император.
Жаль, цена не оправдывает риск. Потому что заранее узнать, сработает лазейка или нет, никогда не получается. Раз получилось, другой, даже третий… А потом, когда решил, что все понял и нашел беспроигрышный вариант, приходит расплата.
– Исповедь. – Отогнав непрошеные мысли и воспоминания, которые еще недавно казались счастливыми, а теперь приносили боль, я криво усмехнулся. – Только не обычная, когда вы после службы пятнадцать минут ноете священнику, как позавидовали соседу, предались чревоугодию или, выругавшись, помянули Господа всуе. Подойдет лишь искреннее, по-настоящему осознанное раскаяние в каждом совершенном проступке, даже в самой ничтожной злой мысли. Сможете? И под силу ли такое всему Миттену? Если да, исповедуйтесь и приходите.
– Подождите, Рихтер. – Фон Латгард махнула рукой, требуя помолчать, и несколько секунд хмуро рассматривала меня, будто видела впервые. – Сначала исповедь – потом суд? Это шутка? Крайне неудачная! Или вы всерьез заявляете, что демон может исповедаться?
– И даже зайти в кирху, – подтвердил я, думая, как бы незаметнее и вроде невзначай опереться о стену. Перед глазами даже немного расплывалось: казалось, панель рядом с камином отклоняется в сторону. – Мы говорим о князе ада. Такими стали сильнейшие даже не из ангелов – из херувимов и господств [14], соблазнившихся речами Самаэля. Их не корежит от распятия, и не идет дым, если попасть на кожу святой водой. Не исключено, что проведенный здесь ритуал должен защитить и укрепить физическую оболочку демона, чтобы ничем не отличаться от добропорядочной паствы.
14
Ангельская иерархия содержит три чина (лика). Каждый чин делится еще на три по степени приближенности к Господу и типу служения. От «младших» к «старшим»: ангелы, архангелы, начала, власти, силы, господства, престолы, херувимы, серафимы.