– Обойдемся. Если задержитесь в городе – там и ночуйте. Где хотите, как хотите. Раз предпочли гарнизон приорату, уясните основное правило: у меня нет любимчиков. Все солдаты в замке имеют одинаковые права и обязанности.
– Не вчера родился. Понял, фрайфрау. Особые права мне не требуются, обязанности вы и без просьбы подкинете. А чтобы не ночевать в сугробе, разузнаю адрес публичного дома, в крайнем случае останусь там. Может, сразу подскажете? Но только хороший. Не тот, куда солдаты бегают, а куда офицеры.
Артизар поскользнулся. То ли от неожиданности, то ли удачно совпало. Он неловко взмахнул руками и полетел носом на лед. Я вовремя подхватил его за локоть.
Фон Латгард замерла. Ожидаемые пятна румянца на острых скулах так и не появились, зато глаза гневно сузились, лицо исказилось от отвращения, словно она ощутила невообразимо мерзкий запах. Ей следовало бы заявить, что вопрос неуместен. Напомнить, что она приличная женщина, которая не намерена обсуждать подобные темы…
– В Миттене всего один публичный дом. Найдете без моей помощи. – Коротко выдохнув, фон Латгард продолжила путь и растянула рот в неприятной улыбке. – Придется вам, Рихтер, делить удовольствие не только с солдатами, но с кем попало. Советую озаботиться безопасностью, чтобы не подцепить какую-нибудь мерзость. И, бога ради, не притащите в замок клопов! Сами выводить будете.
– Спасибо за беспокойство, фрайфрау, – хохотнул я и придержал за капюшон снова запнувшегося Артизара. – Зараза ко мне не липнет. Но скудность выбора печалит. Еще и клопы… А вы, кстати, не замужем?
Пощечина была ожидаемой и сильной. Щеку обожгло болью, сразу сменившейся ощущением сотен тонких игл, впившихся в кожу. Еще одно мгновение фон Латгард молчала, будто давила застрявшие в горле оскорбления, а затем, пересилив гнев, почти спокойным тоном сообщила:
– Вы, Рихтер, конечно же, не помните. Зачем легендарному судье держать в уме такие мелочи? Я вдова. Благодаря вам.
– О, как обидно запамятовать этот любопытный факт. Семейное положение – печальное положение [15], так что вы мне, фрайфрау, оказывается, обязаны. Но пощечины, – на второй раз я перехватил удар и чуть сжал в плотной кожаной перчатке обманчиво хрупкое запястье, – мало похожи на благодарность.
Она выдернула руку и поправила задравшийся рукав пальто.
– Надеюсь, Рихтер, однажды Господь воздаст и вам за грехи.
Миновав последние ворота, мы вошли в восточную часть крепости и остановились у дома коменданта. Им оказался немолодой осанистый мужчина с пышной бородой и внимательным темным взглядом. Две четырехлучевые звезды на погонах подсказали звание – гауптман.
– Юхан, либо выдели геррам толкового сопровождающего, либо сам размести и накорми их. И отведи на склад. Герр Рихтер может взять для себя и своего помощника все, что сочтет нужным.
– Конечно, фрайфрау, – поклонился комендант. – Устроим в лучшем виде. Возьму дело под личную ответственность. Герр Рихтер, честь видеть вас в стенах гарнизона. Пройдемте…
Он запер дверь дома и повесил увесистую связку ключей на пояс.
– Что ж, Рихтер. – Фон Латгард снова потянулась к портсигару. – Оставляю вас в надежных руках. К полудню рассчитываю увидеть в ратуше. Нам предстоит решить навалившиеся проблемы. Герра Хайта тоже приводите, раз уж решили таскать его за собой.
Артизар жалобно вздохнул.
Ничего. Вымоется, поест – глядишь, появятся силы еще раз спуститься в город, посмотреть, как составляют одновременно и небольшие, и информативные послания. Конечно, у императора для такого целый кабинет писак имеется. Но пусть хоть со стороны глянет. Может, выводы сделает.
Сначала комендант провел нас на склад. Под него выделили отдельную постройку: добротное каменное строение, защищенное и от влажности, и от огня. Раньше, скорее всего, оно служило конюшней. Но, кроме расположения и общего вида, больше ничто не говорило о прошлом. Стены проконопатили к зиме, крышу вычистили от снега и перестелили новой черепицей.
Все необходимое для жизни солдат было рассортировано и разложено в идеальном порядке. Пройдя между рядами стеллажей, я решил, что, должно быть, у такого коменданта даже амбарные мыши и на учет поставлены, и привлечены к общественно важному делу.
– Вы, стало быть, герр Рихтер, на зиму остаетесь? – добродушно поинтересовался комендант, пока Артизар откладывал в стопку форменную одежду, белье и высокие сапоги на плотной рифленой подошве.
Себе-то я вещей нагреб быстро.
– А есть выбор? Перевал до весны закрыт. Лазить по горам я не мастер. Так что остаюсь, герр… – Я сообразил, что не знаю фамилии.
15
«Семейное положение – печальное положение» (