Одна из стенных панелей у камина была сдвинута. За ней располагался узкий проход.
– Парни, – позвал Маркус, – вылезайте. Дайте осмотреться рыцарю-командору и герру судье. Хильда, внизу тесно, втроем с мальчиком вы не поместитесь. Да и смысл ему смотреть?
Артизар разочарованно насупился, но послушно остался стоять рядом с Маркусом.
Из прохода выбрались двое мужчин в полицейской форме.
– Мы ничего не трогали, фрайгерр, как вы и приказали, – отчитался первый, с нашивками фельдфебеля [18]. – Провели осмотр, составили опись тех вещей, что лежат на виду. Сразу вам отдать?
Маркус кинул вопросительный взгляд на фон Латгард.
– Не стоит. – Она качнула головой и, хоть не видела, о чем речь, решила: – При детальном осмотре, когда вещи начнете двигать, обязательно найдется, что также нужно внести в опись. Селму пригласили?
– Посыльный должен был побежать за фройляйн Гайдин сразу, как оповестит вас.
– Тогда, Рихтер, мы с вами тоже ничего не трогаем. Пусть для начала Селма все зарисует. Пойдемте. – И первой шагнула в тайник.
Я едва пролез и был на волосок от знакомства с клаустрофобией. Даже боком и согнувшись ощущал, как стены давят со всех сторон.
Темный ход вел вниз по узким, неровным ступеням. Впереди пробивались бледно-желтые отблески света. Спускались медленно. Фон Латгард – опираясь о холодные стены, я – стараясь дать фору, чтобы, если вдруг споткнусь и упаду, не сломать ей шею.
Первые шесть высоких и узких ступеней сменились одной широкой и низкой. Затем – снова шесть, опять небольшая площадка, и через шесть шагов я оказался у дверного проема.
– Рихтер, только мне спуск показался странным? – задумчиво окликнула фон Латгард. – Или вы ступени не считали?
– Считал, – подтвердил, уже догадываясь, что увижу.
– И мы посчитали! – донесся сверху комментарий Маркуса. – Три шестерки!
Комната действительно оказалась маленькой: даже двум людям разойтись было непросто. По обе стороны от входа стояли стеллажи: долгого взгляда на старые, обтрепанные, а местами и вовсе обгоревшие корешки книг хватило, чтобы составить впечатление. Конечно, всё это копии, возможно даже неточные, но их достаточно, чтобы попрощаться со своей бессмертной душой и оказаться на костре формально упраздненной инквизиции. Демонология, ритуалистика, алхимия, черная магия, евгеника – библиотека была такой, что я даже испытал некоторое уважение. Собрать подобную коллекцию и не попасться – целое искусство!
– «Манускрипт Войнича», «Малый Завет», «Об удивительных тайнах природы, царицы и богини смертных», «Откровение Псевдо-Йехи», «Видение Исайи», «Вельтгерихт Моше», – вслух зачитала фон Латгард, и голос ее с каждым названием становился все тише и напряженнее. – О, «Ключи Соломона». Вы их утром упоминали. Рихтер, мне кажется или, даже полистав эти книги, можно заработать отлучение от приората?
– На некоторые, фрайфрау, достаточно посмотреть, – мрачно согласился я и потер нагревшиеся наручники. – По сравнению с большей частью этих фолиантов «Гезец Йамму» – сборник безобидных цитат и сказок.
У дальней стены расположился крепкий длинный стол, заставленный несколькими чашами, чугунным котелком над небольшой горелкой, флаконами со странным содержимым, пучками сушеных трав и разделочной доской. Свободное пространство на полу занимала крупная пентаграмма, начерченная на камнях белой краской. Магический огонек, подвешенный под потолком полицейскими, разбрасывал гротескные тени, оттого засохшие пятна крови поверх рисунка казались еще более отвратительными.
Фон Латгард переступила с ноги на ногу у нижней линии пентаграммы, не решаясь шагнуть вперед. Я чуть протиснулся и первым пересек черту, показывая, что это безопасно.
– Не зря Ойген Хинрич был слишком… неправдоподобно хорошим человеком и бургомистром, – голос фон Латгард горько надломился, а сдержанность треснула, как яичная скорлупка. – Столько лет безупречной совместной работы! Внимание к проблемам города, забота о миттенцах, готовность решать срочные вопросы в любое время дня и ночи… Ни взяточничества, ни жадности, ни гордыни, ни лени, ни злоупотребления положением. Святых среди нас нет, но Ойген казался таковым. Знаете, Рихтер, я иногда думала, даже если он торгует чем-то незаконным или самоцветы из шахт в обход казны продает – какая разница? У всех в шкафу есть пара скелетов. Но такое?!
– Да-да, очень хороший человек, который хранит под своим домом кости. Детские. – Я уже прошел к столу и в одной из чаш обнаружил несколько ребер, тазовые кости, крошечный череп и еще с десяток белых осколков, не поддающихся опознанию. Не так хорошо я разбираюсь во внутреннем строении человека, чтобы различать и называть его составляющие. – В данном случае «скелет в шкафу» – не идиома, а реальность.
18
Фельдфебель – воинское звание в армиях германских государств, России и некоторых других стран. Фельдфебели были связующим звеном между рядовыми солдатами и офицерским составом.