Я улыбнулся. Прекрасная речь. Мне импонировали красноречие и убежденность старика. Мое отношение к нему улучшилось.
Грегори принял опечаленный вид, но продолжал молчать, давая старику выговориться.
«Ты думаешь, я не знаю, что это сделал ты?» — продолжал бушевать ребе.
Он опять сел на стул, ибо гнев лишил его сил.
«Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, и так было всегда, с самого твоего рождения. А вот Натан, твой брат-близнец, не знает и молится за тебя, Грегори».
«А ты не молишься, дедушка?»
«Я прочел кадиш[37] в день, когда ты покинул дом. И если бы я получил хоть какой-нибудь знак свыше, то непременно убил бы тебя собственными руками, чтобы навсегда покончить с твоим Храмом разума, лживыми речами и нечестивыми делами».
«А сейчас ты готов на это?» — мысленно спросил я.
«Легко давать такие обещания, дедушка. Любой, кто получил знак свыше, способен совершать поступки. А я учу своих последователей любить в мире, где нет знамений с небес».
«Ты учишь своих последователей отдавать тебе деньги. Учишь торговать твоими книгами. И с какими бы вопросами ты ко мне ни обращался, ответов ты не услышишь. Твой брат понятия не имеет, о чем ты сейчас говоришь, это лишь смутные воспоминания из твоего детства. Его там не было. Я очень хорошо помню тот день. Из тех, кто что-либо знал, в живых не осталось никого».
Грегори примирительно поднял руку, призывая старика к терпению.
Я стоял, завороженный, чувствуя мучительную боль в груди, и ждал продолжения.
«Дедушка, я прошу лишь объяснить, кто такой Служитель праха. Неужели я настолько порочен, что ответ осквернит твои уста и покроет тебя позором?»
Старик сгорбился и втянул голову в плечи. Даже под свободными черными одеждами было заметно, что его трясет. В неярком свете я хорошо видел распухшие розовые костяшки его пальцев, белоснежную бороду, седые усы над верхней губой и истонченные временем полупрозрачные веки. Он склонил трясущуюся голову и раскачивался взад и вперед на стуле, как будто молился.
«Дедушка, — вкрадчиво заговорил Грегори, — мой единственный ребенок мертв, и я пришел к тебе с очень простым вопросом. Скажи, ну зачем мне убивать Эстер? Тебе прекрасно известно, что я ни за что на свете не причинил бы ей боль. Что должен я сделать, чтобы получить ответ на свой вопрос? Ты помнишь ту вещь и тот разговор о Служителе праха? У него было имя? Его звали Азриэль?»
Старик выглядел ошарашенным.
Я тоже.
«Я никогда не произносил это имя», — выдохнул старик.
«Ты — нет, — согласился Грегори. — Но его произнес кое-кто другой».
«Кто рассказал тебе об этом? — требовательно спросил ребе. — Кто осмелился?»
Грегори смутился.
Я всем телом прижался к стеллажу и принялся теребить пальцами корешки книг, кожа которых кое-где потрескалась и висела клочьями.
«Нет, я не должен причинять им вред, — уговаривал я себя. — Только не книгам».
«Неужели кто-то пришел к тебе и поведал эту легенду? — Голос старика звучал сурово и презрительно. — Это был мусульманин? Язычник? Еврей? Или один из твоих фанатичных последователей, начитавшихся твоей абракадабры о каббале?»
Грегори покачал головой.
«Ты неправильно понял, ребе, — сказал он искренне и серьезно. — Я слышал об этом только от тебя, во время разговора, свидетелем которого стал в детстве. Но два дня назад кое-кто вновь упомянул о Служителе праха по имени Азриэль. Так говорили люди».
Я боялся догадаться, о ком шла речь.
«Кто это был?» — спросил старик.
«Она, ребе. Его имя назвала Эстер, когда умирала. Оно сорвалось с ее губ. Сначала она произнесла: „Служитель праха“, а потом добавила: „Азриэль“. Она повторила это еще раз. Двое слышали и рассказали мне».
Я улыбнулся. Все оказалось еще загадочнее, чем представлялось.
Взмокший от жары, я пристально наблюдал за происходящим. Меня трясло, совсем как старика, будто мое тело и впрямь было настоящим.
Старик откинулся назад. Гнев его улетучился. Не в силах поверить, он внимательно вглядывался в лицо внука.
«Так кто же он, ребе? — намеренно тихим голосом, льстиво и вкрадчиво заговорил Грегори. — Кто такой Служитель праха? О ком вспомнила Эстер? О ком говорил ты, когда я ребенком играл возле твоих ног? Эстер назвала имя: „Азриэль“. Скажи, это имя Служителя праха?»