Я повернулся к шкатулке, долго смотрел на сияющие кости, а потом коснулся их пальцами. Своими материальными пальцами я коснулся собственных останков!
И тут же почувствовал, что кто-то трогает меня. Я ощутил, как чьи-то руки поглаживают мне ноги, а прикосновение к черепу мгновенно отозвалось на моем нынешнем лице. Я погрузил большие пальцы в пустые глазницы, туда, где когда-то были мои глаза. Мои глаза… Что-то кипит в котле… Отвратительный запах… Жуткие воспоминания заставили меня вскрикнуть, и я устыдился своей слабости.
Свет в комнате сделался ярче, она вдруг задрожала и начала уменьшаться…
«Нет, не смей, — зажмуриваясь, приказал я себе. — Оставайся здесь. Оставайся с ним».
К счастью, тревога была напрасной. Я по-прежнему твердо стоял на ногах.
Я медленно открыл глаза, закрыл, снова открыл и посмотрел на позолоченные кости, прикованные железными цепями к деревянному дну и стенкам шкатулки. Ткань под ними почти истлела, но шкатулка оставалась все такой же. Масла, пропитавшие дерево, препятствовали разрушению. Перед моими глазами возникло лицо Зурвана, и я вновь услышал его голос: «Любить… Учиться… Знать… Любить…»
И опять вспомнились высокие городские стены, облицованные синим глазурованным кирпичом, золоченые львы, вопли толпы и выделяющийся из общего гвалта голос человека — пророка, который указывал на меня пальцем и кричал по-древнееврейски.
Что-то произошло. Я совершил нечто, из-за чего меня превратили в духа, с незапамятных времен обреченного служить повелителям.
Я опасался, что воспоминания сделают меня слабым и заставят исчезнуть, однако надеялся, что этого не случится.
Память больше не возвращала меня в прошлое. Я убрал руки и застыл, глядя на кости.
Грегори вывел меня из задумчивости.
Он подошел и положил руки мне на плечи. Его сердце отчаянно билось, и я понял, что он давно хотел это сделать. Прикосновение к моей вновь обретенной плоти показалось мне невероятно эротичным. Сам того не ощущая, я по-прежнему набирал силу.
И теперь чувствовал себя в полной безопасности.
Пальцы Грегори щупали ткань моего пальто. Он внимательно рассматривал его покрой, блестящие пуговицы, ровные строчки. Все это вызвали к жизни древние заклинания. При желании я мог бы предстать перед ним в облике женщины, однако не хотел его пугать. К тому же я был счастлив оставаться Азриэлем.
И все же… Меня тянуло понять пределы своей силы в отсутствие повелителя. И тогда я решился на проделку, жестокую, должен признаться. Вспомнив все заклинания и магические формулы, какие когда-либо знал, я произнес их и принял облик Эстер.
Эстер…
Я физически ощущал ее маленькое тело, смотрел на мир ее глазами, чувствовал даже тяжесть мехового пальто, в котором она была в последний день жизни.
Хвала Господу, сам я не мог видеть этого. А Грегори мне стало даже жалко.
«Прекрати!»
Попятившись, он рухнул на пол и отполз в сторону, а потом остановился, опершись на локти.
Я вернул себе прежнее обличье. Итак, я сделал это, и он не смог мне помешать. Я действовал по своей воле. Я был горд собой и в то же время стыдился.
«Почему ты назвал ее агнцем? — поинтересовался я. — Почему ребе утверждает, что ты убил ее?»
Грегори вскочил на ноги, причем сделал это без малейшего усилия.
«Слушай меня внимательно, Азриэль, — сказал он, подходя ко мне. — Что бы ни случилось, запомни: этот мир принадлежит нам. Весь мир, Азриэль».
Я опешил.
«Весь мир, Грегори? — переспросил я. — Что ты имеешь в виду?»
«Весь мир. Мир, как понимал его Александр, когда отправился в завоевательный поход. — Грегори говорил спокойно и терпеливо. — Что тебе известно, друг мой? Знакомы ли тебе имена Бонапарта, Петра Великого или Александра? Знаешь ли ты, кто такой Эхнатон или Константин? Кого ты вообще знаешь?»
«Всех, кого ты назвал, и еще многих, — ответил я. — Они были императорами, завоевателями. Добавь к ним Тамерлана, Скандербега[41] и, наконец, Гитлера. Гитлера, уничтожившего миллионы моих соплеменников».
«Наших соплеменников, — с улыбкой поправил Грегори. — Мы с тобой действительно принадлежим к одному народу. Я не сомневался».
«В каком смысле „не сомневался“? Тебе сказал об этом ребе. Он прочел свиток. А что значат эти завоеватели для тебя? Кто правит электрическим раем по имени Нью-Йорк? Ты служитель церкви — так говорил ребе. Но ты и купец. Твои капиталы во всех известных миру валютах неизмеримы. Как думаешь, Скандербег в своем замке на Балканах жил в такой же роскоши, как ты здесь? А Петр Великий привозил в Россию такие богатства, какими обладаешь ты? Нет, у них не было такой власти. Не могло быть. В те времена мир не опутывала электрическая паутина».
41
Скандербег, или Георг Кастриоти(1405–1468) — вождь антиосманского албанского восстания.