Мы вышли из спальни и отправились в соседнюю библиотеку. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Раз экзамен не перенесся, угроза жизни Лоресу миновала, можно вернуться к обычному графику и устроить мне ежевечерний зачет по пройденному материалу. Широкая ладонь Эрсанна крепко сжимала мои пальцы, согревая, и на удивление, сильного неудобства я не испытывала. Неловкость, да, слишком интимным выглядел жест, на мой взгляд. Я вообще редко кому позволяла брать меня за руку, и тем более незнакомым мужчинам. Хотя, черт возьми, к Морвейнам этот термин уже вряд ли применим, знакомы мы ну о-о-о-о-очень хорошо… В камине тихонько трещали дрова, окно приоткрыто, на столе — бутылка настойки и два стакана. К моему легкому беспокойству Эрсанн не отпустил, повел прямо к креслу, и я робко понадеялась, что сегодня посижу в свободном, Лореса же нет, но…
Морвейн-старшй сел и притянул меня к себе на колени, усадив боком и крепко обняв. Вот те раз, что за нежности… Эрсанн прижался лбом к моему плечу, вызвав очередной прилив нервных переживаний, глубоко вздохнул, потом откинулся на спинку, сцепив руки в замок на моей талии.
— Давай, рассказывай про королей, — негромко произнес, глядя на меня сквозь полуопущенные ресницы. — По городам через несколько дней опрос устрою, когда побольше выучишь. На экзамене про правящую династию будут спрашивать, про законы, историю.
— А города? — вырвалось у меня.
Да, помню, Эрсанн говорил, что география на экзамене не понадобится, а зачем тогда я зубрю их? Сидели мы… ну, не знаю, в моем понимании, в такой интимно-близкой позе сидят обычно близкие люди. Любимые. Я под эту категорию не попадала и потому слегка нервничала, чутко улавливая аромат можжевельника и апельсина, исходивший от Эрсанна. На мой вопрос он слегка улыбнулся.
— Географию учи, Яна, она тебе понадобится, но не для экзамена, — изрек он загадочную фразу. — Рассказывай, я слушаю. Пить не хочешь?
Опять, опять эта непривычная забота. Так, Яна, не отвлекаемся. И я с бодрым видом начала вещать, стараясь не думать о том, что сижу на коленях Эрсанна, такого домашнего, расслабленного, чуть-чуть усталого, и… такого вдруг родного, близкого. В какой момент перестала воспринимать его, как хозяина, сказать сложно, только сейчас пришло осознание. Я споткнулась на полуслове, зависла на пару секунд, завороженная пляской оранжевых отблесков пламени в его глазах, потом все же собрала мозг в кучу и продолжила. Эрсанн за все время моего монолога ни разу не прервал, не задал ни одного уточняющего вопроса, просто слушал, иногда одобрительно кивая. Я пригрелась, разомлела и перестала контролировать себя и дергаться каждый раз, как ловила на мысли, что сижу в объятиях Эрсанна. И мне тут очень хорошо и уютно, а он смотрит и слушает. Внимательно, и то, и другое. Я закончила рассказывать про первых королей нынешней правящей династии и замолчала, поглядывая на Морвейна-старшего. Что дальше?
— Молодец, — снова кивнул он и… в следующий момент меня буквально уложили, обняв одной рукой за плечи, а вторую положив сверху. — Знаешь, сегодня был такой сложный день, в какое-то ужасное мгновение я даже подумал, что потеряю сына, — Эрсанн замолчал.
Я затихла, как мышка, прислушиваясь к его дыханию. Моя ладонь упиралась в мерно вздымавшуюся грудь, эмоции кружились невесомыми лепестками. От ощущений, пугающе-нежных, непривычных, становилось жарко. Давненько я не чувствовала себя просто женщиной, не игрушкой, не сексуальным объектом на одну ночь.
— Очень хочется, приходя домой, оставить за дверью бесконечные жалобы магов друг на друга, попытки магией прикрыть собственные грязные делишки, всю эту шелуху, — продолжил Эрсанн, и от его неожиданной откровенности сердце глухо бухнулось о ребра, волнение окатило горячей волной. — И чтобы тебя ждал кто-то, с кем можно провести приятный вечер, поговорить о чем-то приятном или просто помолчать, — снова пауза, и теплые губы осторожно касаются моего лба, усиливая смятение. — С кем можно расслабиться…
Эй, эй, мы так не договаривались, не надо мне душу изливать. Я, это, я вообще посторонняя в этом доме. Эрсанн, черт, ну что же ты делаешь, зачем еще больше стираешь между нами границы…
— Наше общество хоть и в определенной степени придерживается свободных нравов, слишком сильно подвержено условностям, — тем временем, приступ откровенности Эрсанна продолжался, и приходилось слушать, оставив бесполезные попытки понять, с чего вдруг такая честь. — Наши женщины, Яна, пусть и не настолько зажатые, как ты, — тихий смешок, мои щеки вспыхнули от смущения, и я возмущенно засопела. Меня погладили по плечу, и возмущение растаяло, как первый снег под еще ласковым осенним солнышком. — Не злись, лично мне нравится, я уже говорил, твоя застенчивость очаровательна после всех этих призывных взглядов и готовности ко всему по первому щелчку, — Эрсанн поморщился, пока я приходила в себя от очередной порции признаний Морвейна-старшего. — Так вот, наших женщин не учат быть естественными, их цель в жизни — удачно выйти замуж и пользоваться богатством и положением мужа, хвастаясь перед подружками достатком. От них не дождешься ни тепла, ни заботы, — Эрсанн вздохнул. — Всего того, чего хочется, приходя домой после трудного рабочего дня.