Пока одевалась, на губах блуждала легкая улыбка. Прислушалась к себе, пытаясь осознать перемены. Прошлась по эмоциям, поняла, что грусть-тоска вместе с тревогой за будущее не торопятся занимать позиции, и на первое место вышел интерес к детективной истории с Лимер и нападением на Лореса. Отлично, так тому и быть. Не думать больше о том, что на уме у Морвейнов — ни до чего толкового не додумаюсь, а сами лорды — захотят, известят, не захотят, никакие расспросы не помогут. После экзамена стану еще ближе к этому миру, и Эрсанн прав: в прошлом не было ничего, ради чего мне бы хотелось вернуться. Меняться? Почему не попробовать, все условия есть. Будет трудно, да, но дорогу осилит идущий. С такими психологами, как Морвейны, справлюсь. А они только рады мне помочь, вспоминая слова Эрсанна.
Повеселев, занялась прической: под нахлынувшим вдохновением включила фантазию, закрутила несколько прядей, сколола их заколками, остальную массу присобрала на затылке. Каскад локонов удачно прикрывал шею и открытую спину, и волосы не мешались у лица. Отлично. Выходя из двери, поймала себя на том, что плечи сами держатся прямо, и подбородок не опускается. И еще… Мне понравилось, как выгляжу, на собственное отражение хотелось смотреть, и да — я действительно красивая, Морвейны правы. От последней мысли щеки слегка потеплели, вспомнила об упражнении, которое все же делала, хотя меня о нем не спрашивали. Уже почти не смущалась, говоря своему отражению, что я красивая. Меняюсь?.. Возможно. И я направилась завтракать.
В общей столовой никого уже не было, девочки и Хлоя разбежались по делам, только на кухне кипела работа — Дорберт занимался обедом, по приказу Эрсанна, как объяснил. Показал мне, где стоит кувшин с питьем для Лореса, я мимолетно удивилась, что он теплый, потом напомнила себе, что Эрсанн — маг, забрала лекарство и направилась к больному. Интересно, спит или уже проснулся? И как отнесся к тому, что временно его спальня превратилась еще и в классную комнату для меня? Поймала себя на том, что перспектива провести полдня в обществе Лореса уже не столько пугает, сколько волнует, в голову тут же полезли картинки той сценки в гостиной, когда меня Морвейн-старший застукал. Потом библиотека, прочие мелкие, но не менее возбуждающие подробности… Тихо ойкнула, взволновалась еще больше, разогнала непристойные мысли и негромко постучала. Услышав приглашение войти, распахнула дверь, переступила порог.
— Доброе утро, — поздоровалась, улыбнувшись, и посмотрела на Лореса. — Как себя чувствуете?
Очень легко получилось обойтись без титулов, и никакого внутреннего напряжения, которое обычно охватывало в присутствии Морвейнов. Младший сидел, опираясь на подушки, в руках держал книгу, на тумбочке стояла пустая чашка. Выглядел гораздо лучше, бледность исчезла, что не могло не радовать. Взгляд Лореса, остановившийся на мне, вызвал странные чувства: вместо смущения, на сей раз, было приятно, что… на меня так смотрят, оценивающе, с откровенным мужским интересом.
— Доброе, — негромко ответил Лорес и продолжил, не ответив на мой вопрос. — Ты улыбаешься, Яна.
Я растерялась от его слов.
— Простите, что? — переспросила, прикрыв дверь и подходя ближе.
Что такого необычного в том, что я улыбаюсь?
— Ты улыбаешься, — терпеливо повторил Лорес и в свою очередь улыбнулся. — И выглядишь отлично.
Вот теперь смутилась, отведя глаза и молча поставив кувшин на тумбочку. Заметила мой стол у окна с отдернутой шторой, карту, стопку книг и бумаги. Но прежде, чем приступить к учебе, еще пара вопросов к Лоресу.
— Вы, наверное, завтракали, да? — налила в чашку отвара, увидела утвердительный кивок и выпрямилась. — Вот, выпейте.
Улыбка превратилась в усмешку, Лорес склонил голову, не торопясь брать кружку.
— А что мне за это будет? — вкрадчиво спросил он. — Отвар невкусный, а я очень капризный больной, знаешь ли, Яночка.