— Как я скажу, — непреклонно ответил за сына Эрсанн. — Ему дай волю, завтра же прискачет.
— М-м-м-м, знаешь, не прискачу, мне теперь дома интереснее, — мурлыкнул Лорес, самым бесстыдным образом прижавшись ко мне. — Болеть, оказывается, может быть очень приятно, особенно если рядом такая сиделка, — Морвейн-младший погладил меня ладонью по щеке, я очнулась от задумчивости и дернулась, вспыхнув от замешательства. Этот… лорд, чтоб его, тихо засмеялся и добавил. — Я-а-а-а-ан, тут все свои, перестань. Я же ничего плохого не делаю, — и совсем шепотом, — пока.
— Ладно, всем приятного вечера, — улыбка Эрис вышла очень уж ехидной, а вот взгляд, который она задержала на мне, слишком задумчивым. — До встречи, Лорес, поправляйся.
— Идем, провожу, да и переоденусь заодно, — Эрсанн потянулся, встал и… направился за леди Солерн к выходу.
Только когда за ними захлопнулась дверь, я запоздало осознала, что осталась наедине с Лоресом, в его спальне, и не такой уж он беспомощный, как вчера. Вздохнула, поперхнулась воздухом, тело тут же напряглось в попытке вырваться и не допустить хулиганств.
— Ян, ты же говорила, все нормально было в первый раз, и не врала, — Морвейн-младший крепче сжал руки, не давая мне вырваться, заставляя слушать себя. — И тебе приятны наши прикосновения. Чего ты напрягаешься, объясни? — голос звучал требовательно, я бы даже сказала, жестко. — Что было такого в твоем прошлом, что ты шарахаешься от малейших проявлений нежности?
Вот прицепился, как клещ. Мама была, со своими нотациями. Мужики невнимательные. Откуда я знаю, почему такой вышла и почему такая зажатая… Догнал тот самый синдром нехороший, стало вдруг до ужаса жалко себя, и на глаза навернулись слезы. Я сильно прикусила губу, уставившись пустым взглядом перед собой, искушение поплакаться в жилетку и рассказать, как тяжело жилось, стало почти непреодолимым. Лорес, видимо, что-то почувствовал, потому что развернул лицом, прижал к плечу и откинулся, уложив на себя и обняв второй рукой.
— Прекрати, — тихо, уже без металлических ноток, произнес он, запустив пальцы в мои волосы. — Ты взрослая женщина, Яна, прошлое осталось в другом мире. И все, что мешало тебе жить так, как хочешь.
Ладонь второй руки медленно провела по спине вниз, до поясницы, потом снова вверх, пальцы отвели волосы и пробежались по краю выреза. Я затихла, желание пореветь прошло так же внезапно, как накатило, слова Лореса заставляли чувствовать себя глупо — мне ведь в самом деле нравится. И прикосновения, и поцелуи, и все остальное, только… черт, никак не удается избавиться от этого проклятого чувства неловкости. Что делаю что-то плохое, то, за что должно быть стыдно… А-а-а-а-а… Вжалась лицом в плечо Лореса, вдыхая аромат кожи, смешанный с мятой и свежестью, пока его ладонь снова спускалась до поясницы, и — ниже, скользнула по попке, остановилась на бедре.
— Начнем еще раз? — мягко произнес он с явным предвкушением в голосе.
— Ч-что?.. — пробормотала я, еле сдержавшись, чтобы не впиться пальцами в его плечи — юбка медленно, но неумолимо поползла вверх, а мое сердце стремительно скатилось вниз, в пятки.
Тихий смешок, и Лорес переместил пальцы с затылка на подбородок, заставив приподняться и посмотреть ему в глаза.
— Снимать с тебя все лишнее, — с очень двусмысленной улыбкой ответил Морвейн-младший, продолжая поднимать платье. — Я же сказал, проверю, что у тебя там.
Секундный приступ замешательства, где-то на границе сознания мелькнул страх… чего? Даже не страх, наверное, а извечное замешательство и неловкость, преследовавшие меня каждый раз, как дело касалось чувственных удовольствий. Вбитые с детства комплексы, да. И я хочу от них избавиться уже. Пусть даже с помощью Морвейнов и не понимая до конца их мотивов.
— А теперь расскажи, откуда же берется стыд, Яночка, — голос Лореса стал ниже, приобрел особые, переливчатые интонации, от которых в груди что-то сладко обмирало. — Считаешь, я делаю что-то плохое?
— Н-нет, — послушно ответила, не в силах отвести взгляд от его глаз, завораживающих, глубоких. Расширившийся зрачок оставил от радужки только узкий голубой ободок.
— Считаешь себя плохой, что тебе нравится? — ухмылка не сходила с губ Лореса, порочная, безумно обаятельная, а подол юбки уже поднялся выше колена, открыв край чулка и подвязку.
Какие точные вопросы задает, а, психолог-самоучка. Животом я отлично чувствовала, насколько затеянная игра нравится самому младшенькому Морвейну. Мелькнувшая мысль о том, что, похоже, на сей раз не отверчусь от детального изучения достоинств Эрсаннова отпрыска, вызвала очередную вспышку смущения и волнения. Ну и заодно получу шанс сравнить не только ширину плеч и крепость мышц. Порадовало, что остальные ненужные чувства стремительно таяли — я действительно меняюсь?..