Да, говорила. Но планировала справиться сама. Помощь Морвейнов была слишком уж специфической, сродни шокотерапии. А может, именно это мне и надо сейчас? Пять минут боли, зато гнилой зуб вырван и потом только легче станет?
— Хочу, — не стала отрицать, потом повернула все-таки голову и посмотрела в глаза Лоресу. Не иначе, как вино придало смелости, иначе бы не решилась задать следующий вопрос. — Только все равно не понимаю, вам зачем знать такие подробности моей жизни? Я так и не услышала ничего кроме непонятных намеков на смену статуса после экзамена. Уж простите, если не совсем соответствую местным послушным леди, но я не могу жить в подвешенном состоянии, не зная, чего ожидать от будущего.
Уф, выговорилась. Только вот, снизойдут ли до ответа?..
Глава 15
Тишина оглушила, сердце гулко колотилось в груди. Я крутила пустой бокал, остро ощущая взгляды обоих Морвейнов, и не зная, чего ожидать. Уже жалела о несдержанности, молча ругаясь на себя — Янка, тебе сколько раз говорили, что не обязаны отчитываться? А ты именно этого и требуешь сейчас. Тебя просили всего лишь довериться, а ты сейчас демонстрируешь непонятное упрямство. Только лишь потому, что отчаянно боишься позволить себе расслабиться и принять внимание мужчин, которые тебе самой нравятся. Ну не глупо ли, а?
— Тебе не приходило в голову, что мы прекрасно видели твою настороженность и именно поэтому дали тебе время привыкнуть к этому миру и к нам? И по этой же причине, чтобы не давать тебе лишнего повода переживать, не торопимся с объяснениями? — негромко ответил Лорес, вынув из моих дрогнувших пальцев бокал и поставив его на тумбочку. — Ты привыкла жить одна, это видно, и сама призналась, что у тебя давно никого не было, Яна. Я не знаю, как именно складывались твои отношения с мужчинами раньше, я даже не знаю, что за мир, из которого ты пришла, — он сделал паузу, темно-голубые глаза сузились, и в них мелькнул огонек. Не думаю, что отсвет от огня в камине. — Но я точно знаю, что ты никогда первой навстречу не шагнешь, не покажешь своих чувств, тебе себе трудно признаться в своих собственных желаниях. Ты боишься быть собой, даже когда тебе предоставляют все условия для этого. Ты пугаешься нашей настойчивости, пугаешься откровенности намерений, ты пугаешься даже, если с тобой обращаемся нежно и ласково. И упорно пытаешься спрятаться от всего, что может хоть как-то нарушить твой покой. А именно, то, что касается отношений, мужчин, чувственных удовольствий, для тебя под запретом. Ты старательно запрещаешь себе наслаждаться всем этим, Яна, отрицаешь, что тебе нравится, прикрываешься своими комплексами и страхами, — он безжалостно сдирал с меня всю защиту, все то, что я годами наращивала, строя уютную норку, где никто не достанет. Как он все это увидел и понял за столь короткое время? Я дернулась в попытке соскочить с кровати, в душе боролись возмущение и смятение — кому приятно слышать о себе правду, да еще и из уст мужчины, который нравится. Очень нравится… — Стоять, — Лорес крепко, но аккуратно сжал мои плечи, не дав совершить побег. — Ты дослушаешь, Яна, и уйдешь, только когда отпущу.
Пришлось замереть на месте, в зародыше задавив малодушное желание хлюпнуть носом. Хорошо, дослушаю, раз так хотят. Вот теперь видела, что под мягкостью и бархатом Морвейнов крылась сталь, и если насчет старшего я не сомневалась, что так и есть, то теперь видела, что и Лорес в отца пошел характером.
— Я видел тебя другой, Яна, когда ты забывала о настороженности и показывала, какая ты настоящая, — продолжил младший лорд тем же негромким, настойчивым голосом. — Так почему ты не хочешь такой и оставаться? Нет причин больше прятаться, Яна, мы с отцом уже увидели, какая ты на самом деле, — он усмехнулся, а мои эмоции снова перемешались, и на первый план вылезло волнение. — Что же касается твоего будущего, — он склонил голову, а я невольно затаила дыхание — неужели наконец мне что-то определенное сообщат? — Одно я скажу точно и больше к этой теме возвращаться не буду. Ты наша, Яна, и, пожалуй, впервые за долгое время мне интересно находиться рядом с женщиной, во всех смыслах этого слова. Ты не раз говорила, что не хочешь быть игрушкой, несерьезные отношения не для тебя. Мы услышали и поняли, но ты упорно пытаешься оттолкнуть, держаться на расстоянии. Хотя взгляд выдает тебя, Ян, — опять усмешка, и у меня что-то сладко оборвалось внутри.
Желание возражать, возмущаться, заявить, что он не прав, потихоньку исчезало. Прав, конечно. Я сама себя загоняю в непонятные рамки и сама себе противоречу слишком часто в последнее время. Лорес медленно провел руками вдоль моих рук, ладони скользнули на талию, обняли и притянули ближе, снова заставив сесть к нему на колени. Почти на колени, скажем так.