— Но с тобой хочется играть в другие игры, Яночка, в те, которые и тебе самой нравятся, — выдохнул он мне практически в губы. — Только страх лишний совершенно… — Лорес чуть подался вперед, я чисто инстинктивно уперлась ладонями ему в грудь, правда, несильно, мысли уже свернули деятельность, оставив меня наедине с просыпающимися желаниями. Точнее, одним, но очень сильным. Губы Морвейна-младшего коснулись щеки, проложили дорожку из нежных поцелуев до самого уха, язык пощекотал чувствительное местечко под мочкой. Я резко вздохнула, от прикосновения по нервам как электрические искры пробежались. — И стыд… Я только против смущения ничего не имею, оно тебе очень идет… — тихий голос плавно перетек в шепот, чувственный и обволакивающий, я ахнуть не успела, как оказалась практически лежащей на руке Лореса. А платье-то совершенно неприличным образом задрано, мелькнуло запоздалое осознание. И когда успел? — И возбуждает, знаешь ли… — сын Эрсанна нежно коснулся моего лица подушечками пальцев, провел по бровям, носу, очертил контур губ. Спустился на подбородок и дальше, ниже, к ямочке. — Все, Ян, хватит, ладно? Никто тебя прогонять или бросать не собирается, — ласковый поцелуй в уголок рта, мой тихий вздох, и пальцы путешествуют дальше, к ложбинке, и уже нет желания перехватить его руку и прекратить действия.
И даже то, что Эрсанн смотрит, не смущало. Разве что самую капельку, где-то на границе сознания. Лорес не сводил с меня внимательного, горящего откровенным интересом взгляда, а я… не закрывала глаз, чувствуя, как щекам тепло от румянца. Стыд… Его тоже почти не было. Почти. Лорес погладил чувствительную кожу около самого выреза, с моих губ сорвался очередной вздох, тело подалось навстречу ласке — Морвейн-младший довольно улыбнулся, наклонившись к самому лицу.
— Все серьезно, Яна, — снова шепнул он, пока я обмирала от его голоса, действий, взгляда, от собственных эмоций — жарких, сильных, превративших кровь в горячую карамель. — Более чем, Яночка… Но ты не совсем готова… Доверься нам, ладно?
Помнится, мне не так давно советовали не думать? Помнится, еще вчера днем я размышляла о том, а не сдаться ли на милость Морвейнов без всяких подробных разговоров? Мне никто ничего не пообещает до тех пор, пока не уверится в том, что поступает правильно и сможет сдержать это обещание. Кажется, в среде аристократов все же слово "честь" значило не только "девичья". Так может, то замечание Лореса, днем, и не шутка вовсе?..
— Мне продолжать? — вкрадчиво уточнил Лорес, наклонившись низко-низко надо мной, а ладонь, огладив грудь, не задержалась на соблазнительном холмике и спустилась ниже, на живот… бедро, не скрытое тонкой тканью платья.
Опять дразнит, обреченно подумала я, но мысль не вызвала раздражения или отчаяния. Скорее… радостное предвкушение, сдобренное все же вылезшим смущением? А… до каких пор продолжение-то будет? М-м-м-м, и, это, все хорошо, конечно, я свое получу, да вот только, вспоминая ту пресловутую гостиную, просто так меня вряд ли потом отпустят. И потом… Тут еще Эрсанн же. Пока я сражалась со смятением, Морвейн-старший, как ни в чем не бывало, поинтересовался:
— Кстати, Ян, как насчет твоего урока на сегодня? Что про богов выучила?
Он издевается? Что я ему сейчас рассказывать буду? Когда его сын так откровенно… прикасается ко мне. Шустрая конечность Лореса добралась уже до тонкого кружева и задумчиво его поглаживала… Я же дышала, как загнанная лошадь, и млела от смелых прикосновений, а от мысли, что Эрсанн наблюдает, так вообще эмоции зашкаливали. И все настойчивее пробивались шаловливые мысли, а не присоединиться ли ему к сыну… Неловкости и смущения как не бывало, и не хочу, чтобы они возвращались снова.
— А… д-да… — просипела я, взволнованно облизав губы.
Тело уже горело, пальцы Лореса потихоньку подбирались все ближе к ленточкам, и всего на одно мгновение меня посетило желание остановить. Кажется, Морвейн-младший уловил мое секундное замешательство, потому что не дал продолжить.
— М-м-м, надела, надо же, — с тихим смешком произнес он, и — его пальцы переместились на живот, — И без напоминания… — губы Лореса скользнули по моим полуоткрытым. — Сама… Исправляешься, Яночка…
На сей раз поцелуй продлился на несколько мгновений дольше, язык пощекотал, подразнил, и Лорес снова отстранился. Я сосредоточилась на его глазах — так проще не думать об Эрсанне, что он совсем рядом, и… в любой момент может присоединиться. Все же, пока непривычно осознавать, что мне нравятся прикосновения обоих.