Ощущение сродни тому, когда идешь себе спокойно по парку или лесу зимой, в морозный солнечный день, и тут тебе на голову с еловой ветки шлепается пушистая снежная шапка. Офигевшее сознание отметило только, что мой статус так и не озвучили — Эрсанн оставался верен обещанию сообщить только после экзамена. Потом всплыл следующий вопрос: а наверху это где, простите? В гостевых, что ли, или… Ну нет, переезжать в спальню к одному из лордов, когда между нами ничего такого еще нет, не собираюсь. Это совсем уж слишком. Машинально взялась за юбку, присела в реверансе, произнесла дежурное:
— Да, милорд.
К собственному облегчению сказала ровно, без дрожи. Остальная прислуга одарила меня любопытствующими взглядами, что вызывало минутный приступ неловкости — что подумают? — и Эрсанн закончил разговор.
— Тогда все свободны. Хлоя, неси обед в малую столовую.
Новоиспеченная экономка тоже присела в реверансе, остальные начали расходиться, а я стояла и не совсем понимала, куда идти и что делать. По идее, собирать немногочисленные вещи? Но мне еще комнату не показали. За Эрсанном, обедать?.. Нет, лучше все-таки к себе сначала, переварить новость. Кто я, черт возьми, теперь?
— Ян, идем, — как ни в чем не бывало, позвал Морвейн-старший, направившись к малой столовой.
— М-м-м-м, одну минуту, милорд, — надеюсь, у Эрсанна хватит благоразумия не злиться на титул — мой статус не озвучен, слуги еще не все ушли, стало быть, формальности соблюдать стоит.
Хозяин дома оглянулся, слегка поднял брови, но кивнул, и я поспешила к себе. Успела сделать всего несколько шагов, как предательский организм "осчастливил" тягучим, неприятным ощущением внизу живота, предвестником тех самых дней. О-о-о-ох, как невовремя, а. Я надеялась, это случится вечером или даже ночью, проще было бы: из средств первой помощи, когда нет таблеток под рукой, бутылка с горячей водой в ноги, кровать и сон два-три часа. Как ни удивительно с таким хреновым самочувствием, но едва я принимала горизонтальное положение, глотая слезы и страстно желая сдохнуть, чтобы не мучиться, сонливость наплывала незаметно, и удавалось уснуть. Сейчас не получится… А признаваться Эрсанну в плохом самочувствии значило и озвучить его причину. Я же сгорю от смущения. Мы не настолько близки, чтобы разговаривать на подобные очень личные темы.
Так, у меня есть самое большее полчаса, потом накроет совсем, и за это время надо или уговорить организм не зверствовать больше обычного, или придумать достоверную ложь, почему мне очень надо уединиться у себя на пару-тройку часов. Хм-м-м, Яночка, ложь оба чувствуют, забыла? Ну Лорес ладно, ему пока магией нельзя пользоваться, а вот Эрсанн… В живот снова как углей подкинули, боль резанула сильнее, и мысль не додумала. По пути завернула в кладовую, прихватила побольше тех волшебных мешочков, с досадой и некоторым отчаянием чувствуя, как волнами накатывает противная слабость. А мне еще с Морвейном-старшим обедать. Когда пришивала местный аналог женских гигиенических изделий, пальцы дрожали, и теперь в животе тянуло почти непрерывно. Желание свернуться калачиком и тихонько скулить нарастало. Стиснув зубы, я закончила с бельем, привела себя кое-как в порядок и поковыляла из спальни. Уже не так волновал вопрос, хорошо ли спасает придумка местных травников, сколько — до каких пор меня хватит.
Перед глазами стены слегка плыли, пока шла к столовой, ладонь сама легла на живот, горевший огнем, а пальцы совсем похолодели. Наверняка еще и температура поднялась, судя по лихорадочному жару на щеках. Как удалось перед тем, как войти, взять себя в руки, понятия не имею, но в комнату я заходила с прямой спиной, спокойным лицом и молча умирая от боли. На столе уже накрыли обед, но впервые за все время пребывания в этом доме вкусный запах приготовленных блюд вызвал только прилив тошноты. Но я мужественно села, взяла тарелку, потянулась к половнику, налить густой фасолевый суп. Сидеть было легче, хотя и ненамного.
— Как день? — задал Эрсанн уже привычный вопрос.
— Хорошо, спасибо, — нейтрально ответила я, изо всех сил пытаясь не кривиться.
— Все выучила? — продолжил он, принимаясь за первое.
— Да, Лорес уже спрашивал, — я поставила тарелку, уставившись в нее невидящими глазами, и рассеянно поводила ложкой.
— Шустрый какой, — раздался смешок Эрсанна. — Ну ладно, надеюсь, поблажек не делал. А почему ты не ешь, Ян? — веселье из его голоса резко пропало.
А меня скрутил очередной болезненный спазм, от которого чуть не застонала в голос. Бросило в жар, пальцы невольно стиснули ложку с риском сломать черенок, я подняла голову, встретившись взглядом с Эрсанном. Наверное, или по лицу понял, или эмоции уловил, но в глубине глаз мелькнуло беспокойство.