— Яна? — он нахмурился. — Что с тобой?
Все, не могу больше делать вид, что все в порядке. Поясницу нещадно ломило, ног до колен вообще не чувствовала, а в живот как целиком засунули раскаленную печку-буржуйку. В такие моменты я проклинала тот день, когда родилась женщиной. Почему здесь нет таблеток? Кое-как поднялась, держась за спинку стула, выдавила улыбку.
— Простите… Аппетита нет, — с трудом выговорила, мечтая добраться до спальни. — Мне… — сглотнула, перевела взгляд на кувшин с соком, и нестерпимо захотелось пить, аж в горле запершило. — Мне надо немного побыть у себя…
Оп-па, а в глазах почему темнеет? И слабость стремительно нарастает. Гос-с-споди, еще не хватало сознание потерять. Вцепилась в спинку, хватая ртом воздух и согнувшись — выпрямиться сил не осталось. Послышался шум отодвигаемого стула, и Эрсанн в два шага оказался рядом. Сильные руки обхватили, бережно поддержали, а потом и вовсе пол ушел из-под ног, и я оказалась прижата к груди старшего Морвейна. Голова тут же прислонилась к его плечу, глаза закрылись, а ладони прижались к животу. Черт, все, не могу, больше не могу. Стиснула зубы и тихонько, на выдохе, застонала, хоть как-то желая избавиться от грызущей внутренности боли.
— Глупая, ну почему ты сразу ничего не сказала? — как сквозь вату услышала голос Эрсанна, взволнованный и одновременно раздраженный. — Опять стеснялась, что ли? — меня куда-то несли, а куда, все равно, и злость Лоресова отца уже не пугала. Мне просто было плохо… Очень. — Как давно началось все?
— Т-только что… — просипела я, желание свернуться клубочком прямо на руках Эрсанна стало почти непреодолимым.
— И каждый раз так? — продолжал лорд допрос требовательным голосом.
Я кивнула, пережидая очередной приступ боли, и добавила, на всякий случай:
— Первые часа три… потом отпускает…
До меня донесся долгий вздох, по ощущениям мы вроде по лестнице уже поднимались.
— Еще раз умолчишь, что тебе плохо или где-то болит, буду каждый вечер осмотр лично проводить, — огорошил Эрсанн заявлением, пусть и сказанным ровным тоном, но в нем ясно слышалось предупреждение.
Было бы не так хреново, смутилась бы, наверное, от перспективы. А тут пришлось снова покорно кивнуть и прошептать:
— Х-хорошо…
Сейчас готова пообещать, что угодно, мозг соображал с превеликим трудом, плавая в горячечном тумане боли.
— Умница, — отозвался Эрсанн и свернул налево, в тот коридор, где их с Лоресом спальни находились.
Мелькнула мысль, почему меня не к себе отнесли, но в голове не задержалась, и я уточнять не стала. Хочу лечь и просто поспать. Зато когда проснусь, боль уйдет, и буду чувствовать себя человеком, а не сгустком сплошного страдания. Мы вошли в комнату, и по слабому знакомому запаху свежести и мяты поняла — к Лоресу.
— Не дом, а лазарет, — послышалось негромкое хмыканье, но раздражения в голосе Эрсанна уже не было.
— Что с ней? — а вот его сын встревожился не на шутку, судя по тону.
— Жить будет, — насмешливо отозвался старший лорд и меня аккуратно уложили на мягкую кровать, потом сняли туфельки, и я попыталась повернуться на бок и подтянуть колени к животу. Мне не дали. — Ш-ш-ш, Ян, лежи спокойно, — ладонь Эрсанна прижала к постели, а вторая легла на живот, как раз туда, где все жгло и скручивало от болезненных спазмов. От руки тут же пошло ровное, приятное тепло, и я затихла, часто дыша и стискивая покрывало. Дурнота отходила, но слабость не желала покидать тело, оно превратилось в желе, и шевелиться не хотелось. — Все, все хорошо, сейчас полегчает. Лорес, позови кого-нибудь, пусть принесут горячего красного вина, рецепт Дорберт знает.
Я слабо трепыхнулась, разлепив глаза: не-не, вот только алкоголя мне сейчас не хватало. Развезет вообще в ноль. Молочка бы попить, или просто воды… Внимательный взгляд Эрсанна, в котором светилась решимость, свел на нет мою попытку отказаться от вина — каким-то образом Морвейн-старший понял, чего я дернулась.
— Выпьешь и поспишь, — непреклонно заявил он, а ладонь так и лежала на животе, и постепенно становилось хорошо…
Только ноги и руки по-прежнему мерзли, и я зябко поджала пальцы — это не осталось незамеченным. Эрсанн легко приподнял меня, Лорес вытащил покрывало, и через несколько мгновений мягкое тепло укутало до пояса, боль отступила, и осталось только легкое тянущее ощущение, на которое уже можно не обращать внимания. Уф-ф, кажется, пережила. Тут же веки отяжелели, неудержимо клонило в сон — организм четко знал, что ему сейчас нужнее, не обсуждение, чего там Эрсанн нарыл в плане событий двадцатипятилетней давности, а отдохнуть. Хлоя принесла вино, пришлось выпить целый бокал, и после него аж голова слегка закружилась, но определенно, еще полегчало. То, что я находилась в комнате Лореса, в его постели, да еще и Эрсанн рядом, не вызывало ничего, кроме робкой радости, что… так неожиданно позаботились обо мне. Непривычно, да еще и от мужчины и в такой деликатный момент. Я все-таки свернулась клубочком — так уютнее, — но вот чего не ожидала, так того, что сзади обнимут, мягко притянут к себе и… И я провалилась в целебный сон.