Который, возможно, покушался на Лореса и чуть его не убил. Кивнув слуге, я направилась из коридора, потирая зудящую руку и спиной чувствуя пристальный взгляд Киара. Хорошо, не стал предпринимать решительных действий, а то браслет бы сработал и… и тогда мне даже оправдаться не дали мои лорды. Злить их не хотелось, как и расстраивать. И так придется объяснять, где я торчала целых минут двадцать по ощущениям, с момента, как активировала браслет. Если они вообще слушать станут… Чем ближе подходили к выходу из дворца, тем сильнее я нервничала. С одной стороны, казалось бы, чего такого: ну, задержалась немного, можно свалить на то, что принцесса не сразу отпустила. С другой, и Лорес, и Эрсанн ложь распознают, и придется признаваться, что сглупила, да. И получить заслуженных люлей. Ой, блин, доведет меня когда-нибудь неуемное любопытство, знала ведь. Чувство вины, от которого, признаться, я уже отвыкла в последнее время, расцвело махровым цветом, словно только и ждало повода, и подсознание тут же радостно принялось рисовать мрачные картины будущего. Что никакой свадьбы не будет, и работы в департаменте тоже, и вернусь я к работе служанкой, только уже простой горничной, которой пока не нашли замену. Разве что с маленькой поправкой — статус любовницы за мной таки останется. А зачем Морвейнам отказывать себе в удовольствии?
В конце концов, когда дворецкий вывел меня к широкой лестнице, я себя так накрутила, что готова была прямо сейчас отдать и кольца, и браслет, и идти домой пешком, за экипажем — прислуга же не ездит вместе с хозяевами. Я шла за слугой, опустив голову и глядя под ноги, чувствуя себя очень-очень виноватой. Испытывая настойчивое желание немедленно переодеться, потому что никакая я не леди, а обычная женщина, оказавшаяся не в то время и не в том месте. Не мое это все — драгоценности, наряды, высшее общество… Не смогу я соответствовать, потому что родилась и выросла в других условиях, и поменяться всего за несколько дней крайне сложно. Ну и… недель тоже. Вообще, чем взрослее человек, тем тяжелее ему менять свои привычки и мировоззрение, так что… Моя нога ступила с последней ступеньки, взгляд упорно не отрывался от серой ковровой дорожки. В холле царила тишина.
— Всего доброго, госпожа, — дворецкий почтительно мне поклонился.
— Доброго, — едва слышно ответила я, страшась поднять голову и посмотреть на ждавших меня Морвейнов.
Их присутствие, даже не видя, ощущала очень хорошо. Как будто перед грозой воздух сгустился и разве что не потрескивал. Покалывание в руке уже прекратилось, однако от нервов казалось, что кольца слишком сильно сжимают палец, хотелось их снять, и браслет вызова тоже. И остальные драгоценности. Черт. Я же про кулон Уинны забыла. Ооооо. Хана, Янка. Точно решат, что специально все задумала. И… и что обманула… Господи, как же стыдно за свой порыв там, в гостиной. Обиднее всего то, что ничего толком из разговора не успела узнать, да еще и чуть Киару не попалась, хорошо, слуга вовремя пришел. Дворецкий развернулся и скрылся в одной из боковых дверей, оставив меня наедине с лордами. Наверное, уже не моими…
— Поехали, Яна, — голос Лореса, вроде спокойный, но…
Слишком спокойный. Без знакомых теплых ноток. В груди повеяло холодом, я молча кивнула, по-прежнему глядя в мрамор под ногами, и пошла к двери. Руки сцепила перед собой в замок, чтобы не теребить, не комкать ничего, выдавая нервозность. Конечно, и так почуют, маги ведь. Все равно буду учиться держать лицо. Вдруг пригодится еще когда-нибудь. Успела сделать всего несколько шагов, локоть обхватили чьи-то сильные пальцы — скосив глаза, увидела, что Эрсанна. Сердце перевернулось, попыталось малодушно сбежать в пятки, но я железной рукой вернула его на место. Стоп, стоять, бояться. Ты мне нужно на обычном месте, и так хреново, не хватало еще проблем с дыханием. Вдох-выдох, не паникуем, не все так страшно, в конце концов. Ну задержалась чуть дольше. Ничего же не случилось, и они чувствовали, где я.
Из дворца мы вышли молча, так же молча сели в экипаж — я на привычное место между Морвейнами. Тишина давила на уши, нервировала, и очень хотелось хоть как-то ее нарушить, но опасалась, что голос изменит. И… и оправдываться очень не хотелось, а чувство вины продолжало разъедать изнутри горячей кислотой. Так странно и нелепо: в той, прошлой жизни я была свято уверена, что все проблемы в отношениях от того, что каждый молчит и додумывает себе всякие ужасы, и никто не хочет первым начать разговор и обсудить. Очень показательна на эту тему картинка, где он и она, оба грустные, она думает: "Он меня разлюбил" А он всего лишь: "Блин. Опять наши в футбол продули". А сейчас язык как отсох, я перебирала в уме фразы и мысли, и все казались глупыми и совсем неподходящими для объяснения. Мои глаза не отрывались от пальцев, а они теребили уже ненужный браслет, пока Эрсанн, все так же молча, не сжал мою ладонь и не снял злополучную вещичку. Вот чтобы мне не трогать его, пока стояла в коридоре. Нет, потянуло помацать, вот же дурная привычка. Мда, иногда такая совершенная мелочь способна резко изменить почти все… Я вдруг осознала, что моя ладонь так и осталась в руке старшего Морвейна, разнервничалась еще больше, не зная, как воспринимать этот жест вкупе с молчанием. Лорес просто сидел рядом, и не знаю, смотрел ли на меня.