Мы доехали до дома в той же напряженной, предгрозовой тишине, Эрсанн вышел первым, подал мне руку. Как не споткнулась на ступеньках, не знаю, коленки дрожали. И вот ведь парадокс, никто не кричал на меня, не ругался, но… но лучше бы кричали и ругались. Это вот молчание страшило больше всего, я не знала, что оно означает, и как вести себя дальше. Извиняться, оправдываться, или просто рассказать, как было, и пусть решают сами. Все было страшно, потому что казалось, поймут не так и… и, ну, короче, все плохо будет. Дверь передо мной открылась, я переступила порог, однако даже мурчащие киски сегодня не радовали. Я попыталась сохранить невозмутимый вид и присела, через силу улыбнувшись.
— Привет, милые, — тихо произнесла, потрепав Солу и Сильву за ушами. — Как вы тут?
Неприятной неожиданностью стало то, что оба Морвейна прошли мимо меня и стали подниматься по лестнице. Вышедшей на шум Хлое было небрежно сказано:
— Принеси что-нибудь перекусить, мы в спальне поедим.
— Да, милорд, — отозвалась экономка, подарив мне косой, удивленный взгляд.
Я отвела глаза, не зная, как объяснить собственную глупость, еще почесала кисок и тоже пошла к лестнице в сопровождении рыжей и серебристой. Ладно, ладно, хорошо. Раз я виновата, мне и пытаться исправить ситуацию. Не хотят говорить они, буду говорить я. Вот сейчас только переоденусь в своем будуаре, обдумаю, что и как сказать, чтобы не выглядеть глупо, и… и попытаюсь извиниться. И пообещать, что впредь такого не повторится, честно. Ну его нафиг, это расследование. Буду тише воды, ниже травы. Дошла до этажа, юркнула в будуар и устало присела на кушетку, уронив голову на руки. Так, Яна, быстро пришла в себя, засунула это дурацкое чувство вины куда поглубже, переоделась и пошла объясняться. Можно сколько угодно спихивать нежелание говорить на то, что, мол, Морвейны маги и все и так могут почувствовать, но давать возможность воскреснуть тараканам — это не выход. Да, да, я никогда не любила серьезных разговоров, а тем более, таких, когда приходилось признаваться в собственных косяках. Однако лордам не нужна малодушная дурочка, которая не умеет отвечать за свои поступки. Это была первая и последняя моя глупость, которая заставила их поволноваться за меня. Я глубоко, прерывисто вздохнула и пошла в гардеробную, переодеваться.
Никаких провокаций, ибо чую, не в настроении сегодня Морвейны на всякие утехи. Ну и… ладно. Просто поспим. Главное, выяснить сейчас все. Я нашла самую целомудренную ночнушку из того небогатого набора, что был: тонкий батист, длинные рукава, присборенные на запястьях, сверху тоже завязки у ворота. Подол тоже длинный, конечно. Вот. Заплела косу, накинула халат, запахнула его, глубоко вздохнула и подошла к двери в соседнюю спальню, не оставив себе времени на раздумья и еще большее накручивание.
Эрсанн сидел с книгой на кровати, в домашней рубашке и штанах, согнув одну ногу, а вторую опустив на пол, на тумбочке рядом с ним стояла большая тарелка с холодными закусками, чайник с чаем и чашка. Лорес устроился напротив, с листом на еще одной книге и чернильницей, висящей в воздухе, и чуть нахмурившись, что-то писал. Такая умиротворяющая, домашняя картинка… Я почувствовала себя лишней, потому что в мою сторону едва посмотрели.
— Будешь ветчину с сыром и хлебом или что-то посущественнее хочешь? — негромко спросил Эрсанн, вернувшись к книге — думаю, не ошибусь, если предположу, что по истории магии.
Так, хватит с меня этого намеренного игнора, делания вида, что ничего не случилось. Я и так уже осознала и прониклась степенью своей глупости, не надо лишний раз мне на нее указывать. Прикусила губу, ничего не ответив, подошла к кровати и присела на край, положив ладонь на колено Эрсанну. Потом зажмурилась, прислонилась лбом.
— Прости, пожалуйста, — почти шепотом произнесла, горло вдруг сжало, лишив на пару секунд возможности говорить.