Я прерывисто вздохнула, снова посмотрела на браслет и мерцавшие в полутьме спальни камешки. Как, как же мне вернуть то, что своими руками и по дурости чуть не разрушила? Покосилась на старшего Морвейна: Эрсанн откинулся на подушки, не сводя с меня внимательного взгляда.
— Я… я могу отдать пока амулет Уинны, — пришла в голову спасительная мысль. — Пусть у вас полежит…
— Думаю, не стоит, — отозвался Лор, отпустил и лег, заложил руки за голову. Слегка улыбнулся, и меня немного отпустило, напряжение внутри спАло. — Все-таки подарок леди Шайген тебе лично. Просто если вдруг захочешь его прихватить с собой куда-нибудь, — темно-голубые глаза сузились, — не забудь нас об этом предупредить.
Щекам стало тепло, опять уколол стыд. Я снова провела по браслету, не решаясь озвучить вопрос, что это за камешки.
— Твоя кровь, — озвучил ответ Эрсанн, догадавшись, о чем думаю. Я вскинула на него вопросительный взгляд, и он продолжил. — Действие магии, Ян, высокого уровня. Никто не догадается, что это, не переживай. Я ведь говорил, свойства браслета знает только хозяин, — он усмехнулся. — Надеюсь, понимаешь, что по-другому я не могу? Ты самое ценное, что у нас есть, Яна, но к сожалению, в сейф я тебя не упрячу, ты не ювелирный гарнитур, — в его голосе проскользнула неподдельная грусть.
В спальне воцарилась тишина, оба лорда продолжали смотреть на меня, а я… я думала, как же могу успокоить их, искупить, так сказать, вину. Раз уж они пошли на такие серьезные меры по предотвращению моего неуемного любопытства, значит, сильно переживали. И что-то подсказывало, вечер не исчерпал своих сюрпризов… Ладно. Я знала только один способ, который наверняка обрадует Морвейнов, как доказать, что… я буду очень-очень послушной. Осталось выбрать, с кого начать, ведь я одна, а их двое, и никого обидеть не хочется. Я же обоих люблю одинаково сильно, пусть кто-то и думает, что такое невозможно. Когда-то я тоже так думала, однако — вот наглядное доказательство, как ошибалась. Можно любить двоих мужчин, особенно когда они дополняют друг друга, каждый дает мне что-то свое, и оба — свою любовь тоже. Внимание. Заботу. Пусть она иногда и выражается весьма специфическим образом. Что ж, я знала, что Морвейны — не слюнтяи и могут действовать довольно жестко, если того требует ситуация.
Ладно. Вопрос — кто первый? К Лоресу ближе и он очень удобно лежит, а… а Эрсанну, я знаю, нравится смотреть. Вот и попробую доставить удовольствие обоим сразу. Ну, точнее, они и так его получат в любом случае. Не став дальше путаться в мыслях, я собрала храбрость в кулак и придвинулась ближе к Лоресу. Чувствовала себя неуверенно, честно, потому что не знала, как они настроены, может, моя выходка отбила у них все желание к вечерним развлечениям. Вернулось позабытое ощущение, что буду выглядеть глупо, первой проявив интерес, всплыло все то, что я считала, окончательно уже похоронено в глубинах подсознания. Оказалось, нет. Подавив приступ неуместного нервного хихиканья, я посмотрела на Лора — он ответил мне вопросительным взглядом и хитринкой, притаившейся в темно-голубой глубине. И едва заметной усмешкой в уголках губ. Ох. Не сомневаюсь, прекрасно понимает, как и его отец, что со мной творится, но помогать на сей раз не собирается. Очередной урок, черт возьми. Постараюсь его выучить, куда деваться.
Глубоко, прерывисто вздохнув, я наклонилась, положила ладони на грудь Лоресу, легко коснулась его губ, подавив порыв малодушно зажмуриться. Нет уж, Яна, смотри. И позволяй им видеть. Я нащупала первую пуговичку, расстегнула, поцеловала в уголок рта. Мои пальцы погладили ямочку между ключицами, скользнули ниже, расстегивая рубашку дальше. Сердце норовило сломать ребра, так сильно колотилось, воздух застревал ватными комьями в горле, но я упрямо не поддавалась нервозности и чувству неуверенности, делая то, что считала самым правильным сейчас. Ну и пусть не получала никакого подтверждения от Лореса, он просто молча лежал, только стук сердца под моими ладонями участился, да дыхание стало прерывистым. Я уже почти полностью расстегнула рубашку, прошлась кончиками пальцев по упругим мышцам живота, отчего Лор резко выдохнул, и уверенности в своих действиях прибавилось — мне самой стало жарко от происходящего, от собственной смелости. Вина отошла на задний план, затаилась на границе сознания, не торопясь исчезать совсем, и это придавало эмоциям горьковатый привкус, ничуть не портя их. Однако продолжить Лорес не дал: крепко обхватил за талию, выпрямился и поднял меня.