— Хороший предлог, чтобы якобы родителей никто не видел, — пробормотала я, выслушав Эрис.
— Нет, семья Рахлардов существует, ты зря, — не согласился Лорес. — Тут уже Рисальд проверил, все чисто.
Начитанная в плане детективов, я упорно продолжала гнуть свою линию — ведь если Солана и Киар на самом деле дети Илеро, им совсем не с руки присутствие настоящих Рахлардов, пусть даже на далеком юге.
— Лор, а дети? У настоящих Рахлардов есть дети? И если да, то где они? — я посмотрела на младшего лорда. — У вас же есть возможность поговорить с ними, на юге? Каким бы умным и продуманным ни был Илеро, или Эрфрод, если он скрывал свой ум под личиной повесы и гуляки, абсолютно все они не могли учесть.
Эрис хмыкнула и весело ухмыльнулась.
— Взяли на свою голову, — добродушно проворчал Лорес, но я поймала его взгляд, одновременно нежный и… гордый, что ли. — Дотошная такая, спасу нет. Эрис, сделаешь? — обратился он к помощнице. — Завтра за день справишься? На Охоте сообщишь все, что узнали. И про Рика не забывай, — напомнил Лор о нашем безвинно пострадавшем.
— Не забуду, — вздохнула Эрис. — Надеюсь, это все же временное явление, и Рик придет в себя.
Наше мини-совещание прервал заглянувший Эрсанн.
— Как удачно, — он зашел, обвел нас взглядом. — Эрис, есть новости?
Леди Солерн кратко сообщила о том, что узнала у тетки Соланы, и старший Морвейн кивнул, ничуть не удивившись.
— Значит, все-таки Рахларды, — Эрсанн провел ладонью по лицу. — И метку исправили наверняка с помощью северной магии. Только это недоказуемо, пока мы не знаем, что за ритуал применили, когда, и все подробности, — он прикрыл глаза, поджал губы. — Рисальд сказал, его люди глаз не спустят ни с принцессы, ни с его высочества, и за Соланой с Киаром тоже приглядят. Про духи я рассказал, но какие еще сюрпризы могут выдать Нолейвы, угадать невозможно.
— Может, еще раз Эрфрода допросить? — предложила я. — Уже конкретно на предмет его делишек с Илеро? Дело принимает слишком серьезный поворот, как мне кажется, чтобы дальше церемониться. А на Охоте может случиться все, что угодно.
— Рисальд тоже так думает, — согласился Эрсанн. — Илеро ведет себя, как ни в чем не бывало, крепкие у него нервы, а Эрфроду Геленар устроит еще один допрос, лично, — лорд жестко усмехнулся. — Со снятием всей защиты. Завтра. Подозреваю, Илеро взял племянника на крючок, узнав, что Алора его дочь.
— Кстати, я сделала сводный отчет по знакомствам Эрфрода, — вспомнила про свою работу и протянула Лоресу несколько листков.
Он взял, пробежал глазами и отдал Эрис.
— Посмотри, есть ли что интересное.
— Когда Геленар расколет Эрфрода, думаю, дело останется за малым, — Эрсанн прошелся по кабинету сына. — Аккуратно взять Илеро и Нолейвов и допросить их как следует. И закруглить уже это дело, — он остановился, посмотрел сначала на меня, потом на Лора. — И заняться более приятными хлопотами, — уголок его губ приподнялся в улыбке.
Ох, да, предстоящий прием. И приезд родителей Эрсанна. И… и собственно сама церемония. Несомненно, приятнее, чем ловить неуловимых заговорщиков с опасными знаниями.
— Так, ладно, я пошла, — Эрис обвела нас повеселевшим взглядом. — Хорошо вам отдохнуть, на Охоте увидимся.
— Если что… — начал было Лорес, но леди Солерн самым неприличным образом его прервала.
— Если что, справимся, — помощница Лора направилась к выходу. — За один день тут ничего не рухнет, господин начальник, неделю без тебя, помнится, прожили, — ехидно добавила она. — А отдыхать надо даже тебе, Лор. Все, всем до послезавтра.
В кабинете на несколько секунд повисла тишина, потом я рассмеялась.
— Ну и кто говорил, что я вредная? — выгнула бровь, посмотрела на Лореса, потом перевела взгляд на Эрсанна. — Ты уже закончил с делами, да?
— В общем да, — он с улыбкой кивнул. — Можно ехать домой. У тебя сегодня еще верховая езда, — напомнил он. — И так вчера пропустила.
Ох, ну ладно, ладно. Мы покинули департамент, я переоделась дома, и… к конюшням ехала уже на своей лошади — Эрсанн сдержал слово. Думала, будет какая-нибудь серенькая или белая, или как там масти лошадей называются, я же в них вообще не разбиралась, но не угадала. Когда увидела у крыльца тонконогую, изящную лошадку красивого угольно-черного цвета, со слегка волнистой гривой, косившую на меня тем самым лиловым глазом, воспетым в одной из песен моего мира, невольно улыбнулась. Рука сама потянулась погладить плюшевый нос. Коняшка переступила ногами, мотнула головой — я от неожиданности отдернула ладонь, но услышав тихий смех Морвейнов, сжала губы и снова поднесла руку к вороной кобылке. Кажется, мы друг другу понравились, потому что она в этот раз не отпрянула.